Автор
Ночью ты искал спасение в тихом уголке за городом, где звезды ярче и воздух свежее. Вдруг понимаешь, что это место стало твоей заповедной гаванью, где можно быть собой без страха. Каждый сюжетный поворот в твоей жизни становится точкой отсчета для нового шарма и самопознания....
— Если ты так сильно этого хочешь, мы можем успеть их накрасить. Думаю, твой папа вполне сможет подождать нас в машине минут сорок."
"Говорю и понимаю, что такая идея мне очень нравится. Увы, Полина ее не разделяет.
— Тогда не надо, — буркает она. — Но я хочу на голову корону.
Спустя полтора часа мы спускаемся во двор, где нас ожидают поблескивающий начищенными боками седан и стоящий рядом с ним Роберт. Соседка, вышедшая из подъезда вслед за нами, чуть шею себе не сворачивает.
Вот что меня радует в нашей с ним ситуации(помимо появлении Поли на свет конечно), так это осознание того, что даже в девятнадцать у меня был неплохой вкус.
Красивый у Полинки отец. Смуглый, темноволосый. Будто и не в России родился, а где-нибудь в Испании или Уругвае. И выглядит он, словно не скучным бизнесом занимается, а целый день мяч по полю гоняет в поте лица. В тридцать три нет ни намека на живот.
— Привет, мой зайчик, — ослепительно улыбается он и, присев, прижимает к себе внезапно засмущавшуюся Полю.
— Поль, ты же вроде хотела папу увидеть? — весело подсказываю я, хотя и сама готова разодрать полы пиджака от волнения. И так всякий раз, когда он приезжает. Постоянно следишь, не скучает ли она по нему, не обижают ли ее его редкие появления.
— Неужели совсем не хотела? — с деланной обидой подхватывает Роберт.
— Хотела, — наконец громко и твердо заявляет дочь, глядя ему в глаза.
Напряженный ком, заполнивший грудь, лопается, выпуская наружу вздох облегчения. Нет, моя Поля не робкая лань, которая привыкла подолгу смущаться.
— Спасибо тебе за это большое, — благодарит Роберт и смотрит на меня поверх ее плеча. — Рада, привет.
Я дарю ему улыбку и правдоподобно делаю вид, что не замечаю его взгляда, ощупывающего мою фигуру. К искрящемуся блеску в глазах Роберта у меня давно выработался иммунитет.
— Ну что, едем? — включаю деловитый тон, чтобы наконец стряхнуть с себя его внимание. — А то через два с половиной часа Поле нужно будет ложиться спать.
Дочь смотрит на меня с негодованием: мол, что это было, мам? В ответ я округляю глаза в умоляющем «Ну прости». Знаю ведь, что она терпеть не может, когда к ней относятся как к маленькой. Что тут скажешь? Рядом с ее отцом у меня не сразу получается вести себя естественно.
— Так, стоп. Я же главное забыл.
