Автор
Ночью ты искал спасение в тихом уголке за городом, где звезды ярче и воздух свежее. Вдруг понимаешь, что это место стало твоей заповедной гаванью, где можно быть собой без страха. Каждый сюжетный поворот в твоей жизни становится точкой отсчета для нового шарма и самопознания....
В который раз за время нашего недолгого знакомства я испытываю ступор: у них и фотоальбом с Полинкиными фотографиями есть? Это какая-то изощренная пытка для моей совести за то, что столько лет не давала о себе знать?
— Да, есть, — торопливо киваю я. — У меня их о-очень много. Лежат на диске. Могу вам перекинуть.
Спохватившись, смотрю на Роберта. Поможешь своим родителям с этим?
— Ты еще удивишься, когда узнаешь, насколько хорошо мой отец обращается с техникой, — смеется он, правильно расценив мой взгляд. — Во много раз лучше меня.
— Подхалимничает, — усмехается Ренат, но по блеску в его выцветших глазах видно, что слова сына ему льстят. — Но с фотографиями уж как-нибудь разберусь. Компьютер у меня конечно старенький, но памяти еще много осталось.
— А вы? — я поворачиваюсь к матери Роберта, желая уделить достойное внимание ей в благодарность за такой теплый прием. — Где работали?
Эта женщина нравится мне даже внешне. Черты лица мягкие и правильные, взгляд добрый. И волосы для ее возраста выглядят просто великолепно.
— Я всю жизнь трудилась экологом, — отвечает она, поднося ко рту чашку. — Как химфак закончила, с тех пор.
Не зная, что на это ответить, я киваю и мычу «М-м, как интересно». Теперь всем стало ясно, что по поводу моей зажигательности Роберт преувеличил.
— Ну что, кызым, — отец Роберта разворачивает кресло к Полинке.
"По ее восторженному взгляду я вижу, что она хочет согласиться, но в последний момент все же решает сыграть в прилежность и смотрит на меня. Мам, можно?
— Иди конечно, — киваю я. — Только без спроса ничего не трогай.
— Да пусть трогает, — отмахивается Ренат, направляя кресло к выходу из гостиной. — Там ничего бьющегося нет.
— Я тоже схожу, — встав, Роберт подхватывает Полинку на руки, и та доверительно обхватывает его шею.
— Да!!!
— Поделки, — ворчливо передразнивает его отец. — Как будто я учитель труда.
Я провожаю их с застывшей улыбкой умиления. Так странно… Мы провели здесь каких-то пару часов, а кажется, будто минимум неделю. Тепло так и по-домашнему. Как будто я приезжаю сюда уже не в первый раз и всех знаю. Наверное, неудивительно, что Роберт такой… Люди тянутся к нему, к его доброте и надежности.
