Вернувшись в тёмную комнату за ветошью для обтирания и чистой одеждой, увидела в окне, как Вульфрик отъезжает от дома на своём пегом Шеусе.
Выдохнув, передёрнула плечами. Отсрочка.
Я боялась. Не понимала как смогу, расслабившись, лечь рядом с ним и позволить взять как женщину. От одной мысли, что он коснётся моего тела в интимных местах, у меня губы пересыхали, мурашки по спине бежали, а внизу живота предательски ныло.
Отдёрнув себя, взяла тунику варда и вдруг поняла, что сменного чистого белья у меня нет Да что там о панталонах! У меня, вообще, вещей практически нет и переодеться в своё не получится. Встав истуканом у открытых створок шкафа, крепко задумалась. Как быть? Носить грязное бельё или лечь спать без него?
В голове тут же возник третий вариант: постирать и надеть мокрое. На мне высохнет.
Улыбнувшись, похвалила саму себя. Вот так и сделаю.
Вода уже дошла до середины лохани, когда я осторожно, не дыша, закрыла кран. Я ещё помнила про тот несостоявшийся потоп, когда я только попробовала это бытовое чудо северян. Всё-таки вода в доме — это роскошь, к которой очень быстро привыкаешь.
Раздевшись, аккуратно сложила грязные вещи стопочкой и сверху бросила короткие панталончики. Они далеко не новые, но хотя бы имеются, что уже роскошь в наших реалиях жизни. Перешагнув через край бочки, осторожно, чувствуя неуверенность, села в неё. Какая прелесть!
Какое это блаженство — принимать ванну.
Вода скрывала мою грудь. Расслабившись окончательно, я откинулась на стенку бочки и прикрыла глаза. Так хорошо мне давно не было. Устроившись удобно, блаженствовала. Тёплая вода. Да ещё и в доме Собственная лохань и возможность помыться, когда хочу и как долго хочу.
Дома такого не было. В детстве пока бывший князь снабжал нас углем, мы ходили в баню. Когда стало туго и топить оказалось нечем — ограничились тазиками.
Ставили за сараем большую кадку и пару вёдер с водой и мылись. поливая из них на себя.
Так что сейчас я млела от удовольствия.
Вода потихоньку остывала, но я не желала пока прекращать купание. Глаза слипались, и накатывала блаженная дремота. Казалось, что весь груз последних недель исчезал и растворялся в воде.
Неясный шум проник в мой сон. Тихо скрипнула дверь. Голос, зовущий меня: где-то в уголочке сознания разум подсказал — что-то не так, но я не отреагировала на этот шёпот. Мне было так хорошо.
— Томма! — возмущённый и несколько сердитый окрик, резанул слух. — Что же ты, девочка.
Меня подняли на руки и куда-то понесли.