Ледяная улыбка расплывшейся девушки заставляет дрожать воздух вокруг нее. В глазах Лёли вспыхивают слезы, но она стережет их до последнего, пока не срываются — измученный кошмар, словно притягивая Лёльку к себе, выходит наружу.
– Почему он в своей комнате больше не живет? Он выписался? Выздоровел?
Труди прыснула, однако Стюарт так глянул, что она умолкла, словно подавилась.
– Ну… – начал Стюарт, но запнулся.
Пожал плечами. Огляделся, словно хотел, чтобы Лёльке ответил кто-то другой, но все молчали и отводили глаза.
Тогда Стюарт вздохнул и пояснил:
– Адаму был Сигнал. Курса он не окончил, но если Сигнал – это все! Значит, он срочно нужен. Надо спешить. Поэтому он полез в петлю. Ясно?
– Ясно… – проговорила Лёлька.
А что она могла еще сказать?!
* * *Сумка с вживителями тяжело била по ногам, но Данила и не думал бросить ее.
"Вживители берегли пуще глаза! Ведь после того как ставился этот крохотный чип, маленький дикий зверек или одичавшее домашнее животное начинали обожать людей как своих повелителей и друзей, готовы были жить с ними рядом, помогать, а если надо – защищать до последнего дыхания. И даже укусы диких или нелюдей на них больше не действовали, не превращали во врагов человека.
Если дикий конь укусит твоего коня в бою или во время погони, от которой зависят твое спасение и твоя жизнь, и тот сразу превратится в смертельного врага, – ты погиб.
Данила потому и устал сегодня так сильно, что битых два часа гонял по полянке с жеребятами, играя в нечто среднее между чехардой и пятнашками. За это время ему удалось поставить шесть вживителей. Ох, как не вовремя появились эти птицеглавые!
Данила горько усмехнулся: а разве смерть к кому-то приходит вовремя? К тем двоим людям, которых он и та девчонка – даже имени ее он не знал! – убили во сне, она тоже пришла не вовремя.
А потом – не вовремя! – для всего человечества…
И теперь Данила пытается это исправить. Теперь ни жизнь его, ни смерть в счет не идут.
Теперь важно только то, что он успеет сделать, прежде чем погибнуть.
Например, спасти вживители.
Там, на поляне, Данила не смог сразу же броситься бежать: надо было собрать пустые футляры от вживителей, чтобы унести их с собой.
Одичавшие не все утратили способность думать и анализировать. Особенной, какой-то леденящей сметливостью отличались именно птицеглавые. И люди страшно боялись: если хотя бы футляр попадется птицеглавым, они смогут догадаться о назначении вживителей, смогут обнаружить их у молодняка… и тогда люди будут обречены.
