— Мама? — он хмурится и отводит взгляд. Смотрит в стену и молчит. Долго молчит. Но я почему-то боюсь прервать это молчание.
Волнение Виктора передается и мне.
— Так сколько тебе… вам лет? — он запинается и переводит взгляд на меня. — Каролина? Сколько?
— Двадцать четыре, — еще раз отвечаю я на его вопрос. — Что случилось? Виктор? С вами все в порядке?
Я вижу, как он бледнеет и сам, без лишних просьб, идет в коридор. Уходит молча. Оставляя меня в полном недоумении.
Достаю фотографию мамы. Ее нет со мной почти десять лет.
Провожу пальцами по родным чертам. Уже только на бумаге. Мама была для меня самым дорогим человеком. Когда ее не стало, мне казалось, что вместе с ней умерла и часть меня. И я осталась одна. Нет, конечно, у меня была Ирина, но без мамы что-то потерялось для меня в этом мире. Навсегда потерялось.
Мама воспитывала меня одна. Она немного рассказывала про отца. Я знала лишь, что это он решил назвать меня так. Когда мне исполнился год, он уехал. И не вернулся. А мама так и не вышла больше замуж.
Наверное, любила отца моего. Она всегда с грустью рассказывала о нем. Поэтому со временем, став взрослее, я перестала у нее спрашивать об отце. Я видела, что это причиняет ей боль.
От этих грустных мыслей меня отрывает приход доктора. Я и забыла про него.
Этот разговор с дядей Мэта и воспоминания задвинули на второй план мои мысли о собственном самочувствии.
Но благодаря Мэту меня осматривает доктор. Как я и думала, ничего серьезного. Нужен лишь покой.
После ухода врача я опять ложусь в кровать.
Скоро должен прийти Мэт. Но вместо этого раздается телефонный звонок.
— Лина, — голос Мэта немного грустный и взволнованный, — я не смогу прийти. Мне надо срочно уехать.
У меня в груди как будто что-то обрывается. Опять… опять уехать…"
"— Алло! Лина? Не навсегда, — торопится он меня успокоить, по тишине поняв, что я чувствую. — Есть кое-какие дела в филиале на Урале. Это займет несколько дней. Ты как раз выздоровеешь.
— Все в порядке, Мэт? — уточняю я.
— Да, Лина, не переживай.
Все так, как я и говорил. Я не отступлю.
Осекается.
Значит все также. Решаю больше не мучить его вопросами. Но должна выяснить лишь одно. Сердце сжимается от того, как мне охота увидеть сына.
— Мэт, — спрашиваю и боюсь услышать ответ, — а что со следствием? Я все еще подозреваемая? Я могу уезжать из города?
— А куда ты собралась? — строго спрашивает Мэт. — Ты болеешь и, кроме того, я не хотел бы, чтобы ты куда-то уезжала без меня. Дождись меня, Лина.
