Автор
В коридорах больницы Антон шел по кругу, натягивая одежду. Здесь и там размещены плакаты: медицинские абляторные процедуры на виду у пациентов. А Леваков снова скупо хмыкнул и вздохнул, словно дождь из-за двери несется прямо в его душу. Внезапная реакция Мариной на очередной диагноз — это лишь начало, но Антон чувствует, что уже знает эту сцену слишком хорошо....
Я наклонился в сторону пассажирского сидения, нащупал мобильный и даже успел поднять его. Но когда посмотрел в боковое стекло, замер. Там за окном было лето. Хотя сейчас зима. Там было жарко, летали бабочки, и шелестела листва тополей. Влажный асфальт от недавно прошедшего дождя блестел, и мне показалось, что воздух в салоне словно пропитался запахом свежесрезанной зелени и пыли. А на перекрестке стояла она – моя Рита. В зеленом сарафане, том самом, который ей сшила много лет назад мать. Она увидела меня, подняла руку и улыбнулась.
Я отчетливо видел, как ее губы разомкнулись, как она произнесла что-то. Что же она сказала? Что я должен был услышать? Что я хотел услышать?
Я никогда не оставлю тебя?
Я тосковала по тебе?
А может… Я люблю тебя?
Мы не успели обменяться последней фразой. Я не успел услышать три столь важных слова, адресованные только мне. Не успел сказать их сам. Печально. Слишком печально, что мои губы нервно дернулись.
Ветер развевал ткань ее сарафана. Волосы, заплетенные в косу, распустились и теперь скрывали от меня лицо Риты.
– … – я попытался, я честно попытался сказать хоть одну букву любимого имени, но не смог. И тут образ Риты окончательно померк.
Послышался грохот. Скрежет. Шум.
И наступила темнота.
Глава 43 - Рита
Я шла, сжимая картонный стаканчик с горячим карамельным латте. Зима в городе потеряла свою былую краску, мне хотелось, чтобы снег блестел серебром, и было так тихо, что ничего не слышно, кроме хруста под ногами.
"Мы просидели с ней в душном кабинете почти два часа, мы спорили, а под конец, я не выдержала и высказала немного лишнего. Например, что она придирается ко мне или ждет денег, и что по факту это неэтично – заваливать студентов.
По итогу англичанка меня выставила за дверь, выдав такую язвительную улыбку, которая не иначе могла бы заменить яд. Собрав вещи, я выскочила на улицу, вдыхая морозный воздух. Руки дрожали, сердце заходилось, и все вокруг раздражало. Поэтому я купила кофе в ближайшей будке и побрела вдоль серых улочек, разглядывая грязный асфальт.
Не заметила, как почти дошла до перекрестка. И только тут я спохватилась, что надо бы включить телефон.
