Автор
В гостиной Юля зовет детей, где уже собирается многочисленная компания гостей. Но никто не обращает внимания на празднующих — кроме непоседливой Амины Гроссо, которая играет в инсценированном сражении с аниматорами. Каждый вздох наполнен радостью и свободой души.
Господи, помоги!
— Мамочка, ты чего такая бледная? — Амина прикладывает левую ладошку к моей щеке и внимательно заглядывает в глаза.
Моргаю раз, второй.
Делаю глубокий вздох, словно выныриваю из-под толщи воды, которая до этой секунды уверенно меня душила.
Шум в голове постепенно начинает стихать, зрение проясняется.
Стряхиваю наваждение и осознаю, что держу свою кровиночку на руках, крепко прижимая к груди.
Она жива. Цела. И, главное, здорова.
Всё в порядке.
Слава тебе, Боже!
Трагедии не произошло.
— Все хорошо, моя милая.
Успокаиваю ее и заодно себя и только тогда замечаю стоящего напротив нас мужчину.
Солнцезащитные зеркальные очки отлично скрывают верхнюю часть лица. Но для меня этот атрибут не является помехой. Я хорошо знаю глаза, которые за ними прячутся.
Темно-карие.
Правда, иногда они меняют цвет. Становятся почти черными, холодными и беспощадными, стоит мужчине разозлиться, или, наоборот, напоминают горький топленый шоколад, если их владелец испытывает удовольствие.
Я не видела его шесть лет и семь месяцев, но узнала мгновенно.
Еще бы не узнать того, кто вместо того, чтобы протянуть руки помощи, однажды пнул меня ногой под зад, выгнав не только из своего дома, но и из страны.
— Я видел мяч и девочку, так что не стоило так рьяно бросаться под мою машину, чтобы привлечь внимание, — произносит он почти безэмоционально, а у меня, как и прежде, дрожь пробегает по телу от низкого тембра его голоса. Бархатного, пробирающего до костей. — Здравствуй, Юлия.
— Добрый день, Давид, — отвечаю машинально и вздергиваю подбородок.
Его тон мне не нравится.
Вроде бы он и кажется безэмоциональным. Но в том-то и дело, что только вроде.
В прошлом я успела неплохо узнать этого мужчину. Потому без труда улавливаю во фразе надменные нотки… только вот с намеком на что?
Фыркаю мысленно.
Неужели решил, будто я к нему специально под колеса бросилась.
Глупо и самонадеянно. Да и много чести для такого, как он, от такой, как я.
Слегка прищуриваюсь и, прежде чем успеваю себя одернуть, добавляю в том же духе:
— Рада, что в кои-то веке ты не оказался слепым.
— Хочешь что-то сказать прямо, так скажи, — прилетает в ответ. — Ненавижу словесные кружева.
Ухмыляюсь и отрицательно качаю головой.
Нет, Цикал.
Я с тобой говорить не буду.
Ни о чем.
Да и не о чем нам.
Один раз уже попыталась, глупышка. Была прилюдно осмеяна, названа лгуньей и прогнана прочь.
Что ж, урок запомнила. Не зря в школе и институте хорошо училась.
Каждому свое.
И никак иначе.
