Автор
В гостиной Юля зовет детей, где уже собирается многочисленная компания гостей. Но никто не обращает внимания на празднующих — кроме непоседливой Амины Гроссо, которая играет в инсценированном сражении с аниматорами. Каждый вздох наполнен радостью и свободой души.
Точно не хочу.
Качаю головой, пусть мой собеседник этого и не видит.
Специально не напоминала сейчас Зубкову о приглашении, чтобы не кривить душой.
И, что показательно, Соня ни разу не спросила, почему со мной его не было. Будто уже вычеркнула его из моего окружения.
А ведь и я сама так сделала.
Понимаю в эту минуту четко. Мысленно я уже как неделю попрощалась с парнем, а вот расстаться на деле пока не решилась.
— Нет, Влад, не думаю, что это будет уместно в это время, — произношу вслух. — Соня и Алекс не приглашали гостей, здесь только они и крестные.
— Ты и Цикал, — делает правильный вывод Зубков, неприятно хмыкая.
Будто обвиняет меня в чем-то.
Да ну, глупости.
Отмахиваюсь от пришедшей в голову мысли.
Меня не в чем упрекнуть. Я не делаю ничего предосудительного, нося на пальце помолвочное кольцо.
Перевожу взгляд на украшение, и рука сама собой тянется его снять, как инородный предмет, который мешает.
— Мне пора идти, Влад. Я позвоню тебе завтра, — прощаюсь с мужчиной, не давая ему возможности вставить слово.
Собираюсь встать со скамьи и вернуться в гостиную к друзьям, но вместо этого обхватываю пальцами кольцо и, прокручивая его, начинаю снимать.
— У тебя всё в порядке? — бархатный тембр до боли знакомого голоса будоражит нервные окончания.
Вскидываю взгляд и упираюсь им в Давида.
— Давно ты здесь? — игнорируя заданный вопрос, задаю свой.
Отец Амины стоит, прислонившись плечом к яблоне, сложив руки на груди. Судя по позе, он тут появился не только что.
— Я не вникал в суть разговора, если ты переживаешь об этом.
И вновь Давид читает мои мысли. Как в былые времена.
Колет воспоминание.
Только мы не в былых временах. И всё изменилось.
Одергиваю саму себя.
Наивная девочка Юля осталась в прошлом, и тут ей делать нечего.
— Давид, — решаю быть смелой и спросить о том, что смутило в церкви. — А как так вышло, что ты православный? Ведь твой отец…
— Мусульманин, — заканчивает он за меня совершенно спокойно.
— Если не хочешь рассказывать, я пойму, — тут же отступаю, решив, что сунулась на закрытую от посторонних территорию.
— Нет, все нормально, — Цикал отталкивается от дерева и приближается к моей скамье. — Позволишь?
— Конечно, — сдвигаюсь, уступая место.
— Я тебе рассказывал, что меня мама воспитывала одна, — Давид, как и я раньше, откидывается на спинку, вытягивая свои длинные ноги. — Она была верующей. Каждую субботу ходила в церковь на службу. Но, что интересно, меня крестила не младенцем, а в пять лет.
