Автор
В гостиной Юля зовет детей, где уже собирается многочисленная компания гостей. Но никто не обращает внимания на празднующих — кроме непоседливой Амины Гроссо, которая играет в инсценированном сражении с аниматорами. Каждый вздох наполнен радостью и свободой души.
— Видите вот здесь, моторчик… берем вот этот шнур, накручиваем вот здесь… и… запускаем…
Как завороженные наблюдаем за манипуляциями мужика.
Он встаёт, еще раз медленно демонстрирует всю последовательность действий, отводит руку и отправляет серо-голубую вертушку в полёт.
— Юхху!
— Вау!
— Крууууть!
Наша ребятня в восторге. Они подскакивают, хлопают в ладоши, улюлюкают и довольно галдят, неотрывно наблюдая за кружащим над головами вертолетиком.
— Красиво… — озвучиваю Давиду причину своей счастливой улыбки, когда ловлю на себе его темно-карий взгляд.
— Согласен, — кивает он в ответ, хотя голову так и не поднимает, чтобы удостовериться, а продолжает рассматривать меня.
Чувствую, как щеки от пристального внимания загораются пламенем, а рука самопроизвольно тянется к волосам, чтобы убрать за ухо выбившийся локон и проверить идеальность прически.
Фу, Котова, ну ты прям, как студентка-первокурсница на первом свидании. Отмирай скорее, а то сейчас и дети твоим заторможенным поведением заинтересуются. Игрушка-то скоро того… приземлится.
Хохмит внутренняя язва, намереваясь вернуть поплывшие мозги на место.
Естественно, я с ней солидарна. И то, что туплю — понимаю прекрасно.
Но… легко сказать, да сложно сделать.
Тут не только у меня, у любой особи женского пола аритмия и отупение в форме приподнято-восторженного состояния приключится, когда на нее такой мужчина обратит внимание.
Высокий, широкоплечий. Уверенный в себе и слегка надменный. Даже в бомбере и джинсах, которые я вижу на нем впервые, поскольку он никогда и ни при каких обстоятельствах не изменяет своим деловым костюмам, Давид выглядит солидно и органично.
Я глаз не могу оторвать.
Господи, вот это фигура. Он совсем не кажется лощёным, скорее спортивным. И эта упругая и энергичная походка. Длинные и крепкие ноги, упругая зад…
Котова, глаза подними, зарраза! Совсем спятила?!
Рявкаю на себя, отчего моя внутренняя язва обалдевает, удивленно хлопая ресничками. Сама в шоке, но по-другому ведь никак."
"Ага! Вот так уже лучше! Хвалю силу воли.
Смотри на лицо — даю установку… и сглатываю.
Лицо Цикала — тоже примечательное. Не то чтобы красивое, скорее волевое. Взгляд прямой, уверенный, щетина эта завлекущая. Глаза такие тёмные, что не видно зрачков. Горький шоколад, не иначе.
Линии челюсти чёткие, шея сильная с выпирающим кадыком. На фоне кипенно-белой тенниски кожа кажется еще смуглее, словно солнцем поцелованная.
А-а-а, Котова, ты сумасшедшая! Отвернись немедленно и сосредоточься на детях.
