Дамир ошеломленно взглянул на разъяренного коллегу за столом. Его яростный рык наполнял весь кабинет, и казалось, что любой миг может стать той точкой отсчёта, когда всё вокруг рухнет в прах. Подобравшись к окну, Дамир увидел город в ожидании бури — сгущающихся сумерек и напряжённых взглядов прохожих, словно предчувствуя непредсказуемость будущего....
Сначала она аккуратно, даже немного трепетно сжимала ствол. Изучала. Скользила вверх-вниз, неизменно останавливаясь рядом с набухшей головкой. Дамира так и подмывало приказать, чтобы она дотронулась и до неё. Погладила. Размазала жемчужную каплю, что выступила. Избалованный вниманием женщин, он для себя открывал другие грани восприятия ласк. Когда вот так робко… осторожно и между тем отчаянно нежно.
Дамир жадно наблюдал за действиями ведьмочки. Его взгляд останавливался на её руке, потом возвращался к обнаженному телу, до которого мужчине не терпелось добраться, чтобы снова узнать, насколько изумительно бархатиста кожа, и так ли доверчиво отзываются соски на прикосновения его языка.
Но у девочки-Ани были другие планы.
Она на него не смотрела…
Подалась вперед, удобнее устраиваясь на коленях, и потянулась к паху, чтобы в следующее мгновение её розовый горячий язычок прикосновением бабочки прошелся по розовой плоти, слизывая ту самую жемчужную каплю.
– Красиво… не удержалась…
Её слова доходили до него сквозь туман. Уже потом они наотмашь ударят по нему, пронзят и снова изменят мир. Сейчас же он полностью сосредоточился на открывшейся ему картине. На красивом изгибе спины, на приподнятых ягодицах. На рассыпавшихся по плечам волосам.
Груди покачивались в такт движениям. Легко… призывно…
Дамир вцепился пальцами в подушку, не сдержался и толкнулся бедрами Ане в губы. Та послушно их приоткрыла, впустила его.
Её неумелые, неуверенные ласки будоражили куда сильнее, чем выверенные движения опытной проститутки, скрывающейся за фасадом содержанки. Сравнивать Аню и какую-либо другую девушку было кощунственно.
Аня такая одна.
Единственная…
Неповторимая…
С глазами кошки и одинокой душой."
"В Дамире росла потребность заполнить существование Ани собой. Быть постоянно рядом. Дарить ей тепло, защиту, ночи, наполненные страстью.
Она оторвалась от его паха, тяжело дыша.
– У меня плохо получается, да?
– Господи, Аня, ты о чем… Причем тут хорошо или плохо? Главное, что чувствуешь ты и чувствую я, – он резко сел и сразу же поймал желанную добычу, потянув на себя, укладывая на груди. Аня негромко охнула, но позволила себя прижать. Её лицо оказалось в искушающей близости от его. – А я чувствую тебя невероятно остро. Ты творишь со мной черте что. Я теряю голову, когда ты рядом. Теряю себя.
