Автор
В зале холла строительного парка «ЭльНор» цокотухи тихо нарушали спокойствие. Элеонора Бжезинская, руководитель компании, в сопровождении ее личного секьюрита, прихрамывалась по мраморной дорожке – каблуки подражают легендарному парижскому башеннику. В воздухе носился аромат жженой обжиговой краски и густые клубы пыли от строительных работ, создавая мрачную атмосферу в здании....
Сегодня была суббота, и, хотя на работу ему нужно было все равно, он вполне мог проспать до десяти часов, выпить в постели принесенный Лелькой кофе и с аппетитом позавтракать, затем утолить голод совсем иного свойства, воспользовавшись тем, что Верочку вывезла на прогулку няня, и теперь лежать в кровати, прижимая к себе жену и делясь с ней служебными неурядицами. Она все понимала, его Лелька, и при случае могла дать вполне дельный совет.
Друзья иногда поддразнивали его, что после второй женитьбы он превратился в подкаблучника, но Дмитрий точно знал, что это неправда.
– Фасеточное зрение, – сказала его умная жена откуда-то из-под мышки.
– Чего?
– Ты не видишь картинку целиком, понимаешь, – терпеливо объяснила она. – Ты видишь разрозненные кусочки, как стрекоза, обладающая фасеточным зрением.
– А почему?
– Что почему? – не поняла Лелька.
– Почему не могу? Обычно же мог.
– Митька, ты же мне сам объяснял, что все дела разные и каждый раз новое дело словно проверяет на прочность.
– Все дело в том, что я не умею расследовать экономические преступления, – мрачно сказал Воронов. – Я ничего не понимаю в бизнесе, и от всех этих рейдерских захватов, девелоперов и консалтингов у меня голова взрывается.
– Да брось ты. – Лелька вдруг рассмеялась, скинула его тяжелую руку, удобно устроившуюся вокруг ее мягкой большой груди, и села на кровати, спустив ноги и явно собираясь встать.
– Как это бытовое? – не понял Воронов. Ему было отчаянно жалко, что все положенные радости сегодняшнего утра заканчиваются, и не хотелось выпускать из постели Лельку, теплую, уютную, желанную.
– Да так.
