Автор
В зале холла строительного парка «ЭльНор» цокотухи тихо нарушали спокойствие. Элеонора Бжезинская, руководитель компании, в сопровождении ее личного секьюрита, прихрамывалась по мраморной дорожке – каблуки подражают легендарному парижскому башеннику. В воздухе носился аромат жженой обжиговой краски и густые клубы пыли от строительных работ, создавая мрачную атмосферу в здании....
Чай, кофе или, может, – он щелкнул себя по горлу, и рот Воронова залила волна кислой слюны. Было время, когда он уходил в запой, и, хотя ему удалось взять себя в руки, организм нет-нет да и выдавал такие вот фортели, заставляющие верить в наличие генетической предрасположенности и мышечной памяти.
– Воды, если можно, – сказал он суше, чем хотелось бы. Кругленький плотный мужичок ему отчего-то понравился.
– Слушаю тебя. – Олег прошел к стоящему в углу холодильнику, достал зеленую пузатую бутылку дорогой французской воды, пробка издала мягкий хлопок, тугая струя ударила о дно хрустального стакана, пузырьки повыпрыгивали из него, как дельфины в бассейне в погоне за брошенным дрессировщиком мячиком.
– А ты про убийство, похоже, уже знаешь. – Воронов принял подачу и обратился к собеседнику на «ты».
– Так про него весь город знает. Шутка ли, об этом отеле уже четыре года разговоры не утихают.
Журналист Инесса Перцева, в миру Инна Полянская, действительно умела многое. Она была второй подругой его жены, так что о ее настырности, остром пере и умении добывать «горячую» информацию Воронов знал не понаслышке.
– Олег, твоя начальница считает, что убийство совершил кто-то из конкурентов, но отказывается назвать, кто именно на это способен.
– Так ведь дело-то не благодатное. Не в адюльтере же обвиню, в убийстве, а это не шутки. Я кидаться такими заявлениями не привык. Другую школу прошел, знаешь ли.
– Полиция? Армия? – мент Воронов никогда не слышал фамилии Меркурьев и ломал голову над тем, где мог раньше служить его визави.
– Разведка. Но об этом не будем. Я тебе лучше так скажу. Все крупные бизнесмены у нас не святые и не пушистые.
– Фирма «Ганнибал», бывший мент, – в памяти Воронова всплывали какие-то обрывки воспоминаний, видимо приходящиеся на тот период его жизни, когда он не совсем адекватно воспринимал окружающую действительность[3]. – Тот, который свидетелей пытал, и его за это из органов поперли.
– Он самый, – Меркурьев согласно кивнул.
