В зале управления компании "Сириус. Рэд. Альянс" свет из-под белоснежных мраморных ступен словно окунал меня в сказочную атмосферу, перед которым моей новой работе казалось маловажным. В то время как я впервые поднималась на высоту и раскладывала свои эскизы для рекламы в папке, моя нервность грациозно переместилась к рукам с документами....
Это самое главное. Варя моя. Все поправимо, кроме смерти. Все можно пережить, исправить, переделать…только не смерть. И не важно, что говорят надо жить дальше и многие живут. Но я точно знаю это не про меня. Если я потеряю Варю — я потеряю себя.
— Ксения Романовна…я насчет оплаты. Впереди еще одна операция и мы начнем подготовку уже на днях. Донора вы так и не предоставили. А надо готовиться.
Опять деньги. От них только и слышно это проклятое слово. Меня от него уже тошнит.
— Я понимаю. Скажите, когда крайний срок с донором?
— Несколько недель максимум.
— Хорошо.
Развернулась и пошла к палате Вари.
— Ксения Романовна…
Как же меня раздражает его голос. Такой талантливый врач и такой говно-человек.
— Да.
— Я насчет мальчика…Алексея.
Медленно повернулась.
— А что с ним?
— Его бабушка сегодня не приехала…ну и нянечке-санитарке не платили, сами понимаете. Плюс не купили лекарства…
Да, я понимала. Подошла к врачу, достала кошелек, поковырялась там, но денег осталось пара сотен.
— Вы ей не звонили?
— Звонили. Ее номер не отвечает.
— У вас есть адрес?
— Нам не положено…
— Послушайте, у мальчика никого кроме нее нет. И мне плевать что там положено, а что нет. Вам деньги нужны? Вот дайте мне адрес я к ней поеду узнаю, что случилось.
Он поковырялся в сотовом, набрал медсестре, попросил, чтоб та скинула адрес из карточки.
— А сейчас как быть? К нему с утра никто не подходил.
— Что значит никто не подходил?
У меня внутри все похолодело и сердце сжалось от жалости к малышу.
— Медсестры все заняты… сами понимаете.
Рука сама потянулась к сотовому. Сдавила в пальцах, сомневаясь. Потом все же достала и набрала номер Волина.
— Неужели? Мне не кажется?
— Вам не кажется.
— И чем обязан столь великой чести?
— Я … я знаю, что вы не любите детей, животных и…вообще никого. Но я вас заклинаю, умоляю, прошу помогите мальчику.
— Которому я УЖЕ перевел пятьсот тысяч?
— Да.
— То есть ты считаете меня папой Терезой?
— Нет…я считаю вас человеком. Просто помогите по-человечески. Там копейки…на лекарства, на уход. Я очень вас прошу.
— А если я не человек? Ты разве не помнишь кто я? Кажется, ты назвала меня насильником и убийцей? Или что-то изменилось с тех пор?
— Иван… я вас очень прошу давайте без этих игр в слова. Вы конечно умнее, вы меня переговорите. Я сдаюсь. Просто помогите. Вы можете или нет?
Он замолчал.
