В зале управления компании "Сириус. Рэд. Альянс" свет из-под белоснежных мраморных ступен словно окунал меня в сказочную атмосферу, перед которым моей новой работе казалось маловажным. В то время как я впервые поднималась на высоту и раскладывала свои эскизы для рекламы в папке, моя нервность грациозно переместилась к рукам с документами....
Никогда не трогает больше!
— Ты сама к нему лезешь, сучка! Я знаю, что сама! Убирайся отсюда! Вон пошла! Хочешь украсть его у меня?!
В нее словно дьявол вселился. Она била дочь всем, что попадалось под руку, швыряла о стену и хватала за волосы. Дина закрылась в комнате и раскачивалась из стороны в сторону на кровати, глядя остекленевшим взглядом на кукол, сидящих на полке. Новые, не тронутые, как будто только из магазина. Она их всех ненавидела. Потому что они так похожи на нее саму… С ними можно делать все что угодно и никто не заступится за них.
* * *— Диночка, девочка моя маленькая, я же люблю тебя. Крошечка. Иди ко мне.
Говорил он и расстегивал свою отутюженную рубашку. Делал шаг и расстегивал…еще шаг и дергал свой ремень.
— Не подходите ко мне! Не приближайтесь! Я … я в полицию пойду! Я всем расскажу кто вы…расскажу, что вы чудище!
Добрая улыбка пропала с его лица и глаза сверкнули так, что Дина в ужасе закрыла лицо ладонями.
— Пойди. Расскажи. Никто тебе не поверит.
И снова причинял ей боль. Долго. Очень долго. Так долго, что она засыпала и потом не открывала глаза до самого вечера. В такие дни она пропускала школу, а мать даже не заходила к ней. Дина лишь слышала ее голос где-то вдалеке."
"— Что такое? Она снова больна? Ясно. Пусть сидит сегодня без еды.
Ее взгляд снова остановился на куклах…И ей захотелось сделать им так же больно, как делали больно ей.
Вечером, когда ОН приехал к ним снова и зашел к Дине в комнату, то тут же позвал мать. Они вдвоем стояли в дверях и смотрели на нее, как на гадкое насекомое. Он, в своей белой рубашке, галстуке и темном пиджаке и она в черной кружевной комбинации, просвечивающей подвисшую грудь, со спущенными бретельками, с бокалом мартини в руках.
— Я же говорил тебе — она не в себе! Ты должна показать свою дочь психиатру! То, что она творит ненормально! Она выпотрошила всех кукол, что я ей подарил. Она изрезала их ножницами! И после такого ты ей веришь?
— Отвезу, ее куда скажешь…, хоть на помойку…ты принееес? — и повисла у него на руке, глядя в глаза преданным взглядом голодной собачонки.
— Конечно, я принес моей девочке, — и покрутил пакетиком перед лицом женщины.
