Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
Мы в очереди на регистрацию, но… Ой, Норман, пропусти джентльмена. Ваш чемодан… Простите! Ника, ты меня слышишь?
— Да, слышу. — Я нервно сглотнула, услышав шорохи на линии.
— Они закрыли все гейты, переносят рейсы, и теперь мы ждем новую информацию о вылете.
Ой, подожд… Ника… Ника?
— Я слышу тебя, Анна! — ответила я, держа трубку обеими руками, но ее голос звучал далеким эхом.
— Вот теперь говорят, что рейсов не будет до завтрашнего утра, — успела я разобрать и услышать голос спорившего с кем-то Нормана. — Или до тех пор, пока метель не утихнет, — сказала Анна, а я стояла, пытаясь осознать услышанное.
— Все в порядке, — я сжала руками трубку, как будто это было ее плечо, и попыталась успокоить: — Анна, не переживай за нас. В холодильнике полно еды.
— Ты сказала, идет сильный дождь. Отопление включено, да? Вы с Ригелем в порядке?
В горле пересохло.
"— У нас все хорошо, — спокойно сказала я, — В доме тепло. Клауса я покормила. — Я посмотрела на кота, свернувшегося клубочком на кресле. — Он все съел и теперь спит. — В трубке затрещало. — Правда, Анна, не волнуйся. Всего лишь одна ночь. Я уверена, что с рейсами скоро разберутся, а пока не беспокойтесь. Мы вас ждем.
Анна спросила, знаем ли мы, как запирать входную дверь, и велела звонить ей в любое время.
Я наслаждалась ее заботой даже на расстоянии, но пришло время попрощаться.
Когда я повесила трубку, то обнаружила, что гостиная погрузилась в вечерний полумрак.
— В доме только ты и я, да? — с улыбкой сказала я Клаусу.
Он открыл один глаз и потянулся.
Я включила лампу и взяла с журнального столика мобильник, чтобы ответить Лайонелу на последнее сообщение. И нахмурилась, когда поняла, что он прислал мне фотографию. Пока она открывалась, за окном вспыхнула молния.
Я была не готова к тому, что произошло дальше, но должна была это предчувствовать, как предчувствуешь стихийное бедствие еще до того, как оно тебя настигает.
Входная дверь внезапно распахнулась от порыва ледяного ветра, и мобильник чуть не выпал у меня из рук. В прихожую шагнул Ригель: покрасневшие руки сжаты в кулаки, с мокрой одежды на пол капает вода, волосы прилипли к носу и закрывали глаза, губы посинели от холода, ботинки покрыты слоем грязи. Словом, Ригель выглядел ужасно.
Он захлопнул дверь и привалился к ней спиной.
