Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
— Пожалуйста, Ригель! Нам еще так много нужно сделать вместе и так много сказать друг другу. Нам с тобой еще расти и расти, взрослеть и взрослеть. Мы оба должны окончить школу. У тебя впереди еще столько дней рождения, ты заслуживаешь счастья. — Слезы затуманивали глаза. — Я могу дать его тебе. Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Обещаю! Это все, чего я хочу. Не оставляй меня одну в этом мире, ведь я тоже сломанная, а ты… ты моя спасительная запчасть. Моя прекрасная запчасть…
Слезы капали на тыльную сторону его ладони.
— Ты мой свет. Без тебя я не вижу дороги, я заплутала. Я потерялась… Пожалуйста, посмотри на меня. Если ты меня слышишь, пожалуйста, вернись ко мне…
Что-то дрогнуло под моими пальцами. Судорога? Когда я это осознала, мир перевернулся.
Ригель пошевелил рукой!
От волнения у меня перехватило горло, я не могла ни крикнуть, ни вздохнуть.
— Д… доктор! — просипела я.
Я вскочила и, спотыкаясь, бросилась в коридор.
— Доктор! — кричала я. — Доктор Робертсон, идите сюда! Скорее!
Вышедший на крик доктор Робертсон, увидев меня, сразу поспешил в палату.
— Что случилось? — спросил он через минуту, проверяя показатели на экране.
— Он отреагировал! — выпалила я. — Он услышал то, что я ему сказала. Он шевельнулся! Доктор перевел взгляд с монитора на меня, я стояла с покрасневшими от слез глазами и сцепленными в молитвенном жесте руками, худая и дрожащая.
— Что именно ты видела? — спросил доктор уже более осторожно.
— Он пошевелился. Я держала его за руку, и она дернулась."
"Доктор Робертсон снова взглянул на показатели Ригеля, затем покачал головой.
— Мне жаль, Ника, но Ригель по-прежнему без сознания. Изменений в его состоянии я не наблюдаю.
— Но я почувствовала, — настаивала я. — Клянусь, он пожал мне руку, я не выдумываю.
Доктор вздохнул, потом вытащил из кармана халата что-то похожее на металлическую ручку. Фонарик. Приподняв веко, он направил тонкий луч света на зрачок Ригеля.
— Не реагирует.
Земля снова уходила у меня из-под ног. Растерянная и никчемная, я смотрела на Ригеля.
— Но я же… я…
— Коматозные пациенты могут время от времени шевелиться, — сказал мне доктор. — У них бывают судороги и спазмы, иногда они даже плачут. Но это ничего не значит. Его судороги — это просто рефлекторная, непроизвольная реакция на медикаменты.
Жалость в глазах доктора Робертсона повергла меня в еще большее отчаяние.
— Сочувствую, Ника.
