Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
Она вышла на улицу, открыла дверцу машины, Асия, приспустив солнцезащитные очки, пробормотала что-то похожее на упрек, Аделина хихикнула, пристегивая ремень, и через несколько мгновений машины перед входом уже не было, ее как ветром сдуло.
Я возвращалась с улыбкой на губах, мои распущенные волосы не колыхались так красиво, как у Аделины.
Когда я добралась до палаты Ригеля, то увидела, что он уже не один. Рядом с его кроватью стоял поднос, и медсестра, которая принесла его, теперь поправляла простыню, чтобы трубочки капельницы не переплелись.
Ригель заметил, что она на него поглядывает, и собрался было ударить ее током, но в последний момент, видимо, передумал, в его глазах промелькнула искра. Он посмотрел на бирку на груди девушки, а затем подтянулся на руках, нависая над ней с приветливой улыбочкой. — Долорес, ты, случайно, не знаешь, здесь где-нибудь можно раздобыть еду повкуснее? Девушка покраснела и удивленно приподняла брови.
Медсестра подскочила, как будто рядом с ней что-то взорвалось. Она повернулась и увидела меня у двери. С пылающими щеками она прошла мимо меня и исчезла в коридоре.
Я уставилась на Ригеля, слегка нахмурившись. Потом подошла к кровати и поставила бутылку воды на прикроватную тумбочку, а Ригель грустно вздохнул, потому что его попытка разнообразить меню провалилась.
— Значит, подговариваешь медсестер на всякие махинации? — слегка обиженно пробормотала я.
Ригель раздраженно поправил одеяло.
— Я просто пытался быть вежливым, — пошутил он, даже не пытаясь звучать правдоподобно.
Я посмотрела на него с упреком.
— Тебе еще нельзя подниматься на постели, — напомнила я, глядя на его замысловато забинтованную ключицу. — Доктор сказал, что ты должен держать руку в неподвижном положении… Болит, да? — прошептала я, заметив, что на его скулах заходили желваки.
Ригеля не волновали сломанные ребра, а я хорошо помнила мучения, которые преследовали меня при каждом движении. Даже дышать было больно.
— Если хочешь побыстрее отсюда уйти, ты должен сохранять спокойствие, выполнять рекомендации доктора и прежде всего съедать все, что тебе дают, — заключила я, обозрев поднос.
