Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
— Спасибо…
— И? Каково это — быть взрослой?
— Это значит жить, уткнувшись носом в учебники, — ответила я в шутку. — Домучиваю работу по инфекционным заболеваниям. А ты на каком этапе?"
"— Я только начал, но… Да ну ее, давай сейчас не будем об этом.
Мы с Уиллом учились на одном факультете. Слушали одни и те же лекции, пересекались иногда, чтобы что-то обсудить или обменяться информацией перед экзаменами. Вечно взлохмаченный парень с ярко-зелеными глазами и спортивным телосложением последнее время занимал мне место в аудитории, в третьем ряду рядом с собой, хотя я его об этом не просила.
Мы поболтали о том о сем, пока я стояла на тротуаре под полуденным солнцем.
— …Если честно, то я нервничаю из-за лабораторной. Я каждый раз стараюсь себя перебороть, но орудовать скальпелем — это пока выше моих сил. Понятно, что это часть нашей будущей работы, придется делать операции, чтобы помочь животным, но мне становится дурно… — Да нет, ты молодец! Ты очень осторожно и деликатно все делаешь. Преодолевать страх не каждый умеет, а у тебя получается.
Я закусила губу, накрутив на палец прядь волос, упавшую мне на глаза. Взгляд Уилла проследил за моим движением.
— Знаешь, Ника, я тут подумал, — начал он немного другим голосом. — В центре есть фантастическая пивоварня в парке.
Я посмотрела ему в глаза и увидела в них игривый намек на свидание, поэтому сразу отвела взгляд. Я покачала головой, облизывая губу. — Извини, я не свободна… — У тебя есть парень?
Мысль о Ригеле отразилась в моих глазах рассеянным светом, я почувствовала себя неуверенной лишь на мгновение, но этой секунды было достаточно, чтобы Уилл заметил мое замешательство.
— Ой, только не говори, что твой парень забыл о твоем дне рождения.
Я страдальчески улыбнулась, представив, что со мной было бы, если это действительно произошло.
— Нет-нет, что ты.
Уилл не знал Ригеля. Он понятия не имел, через что мы прошли и что нас связывало, потому что никому, кроме нас, не были видны наши шрамы и никто не догадывался, как крепко они нас соединяли. Мы переплелись, слились, проникли друг в друга, и даже время не могло нас разнять.
