Автор
Маленький загадочный человечек плакал беззвучно, его глаза блестели как стекло. В одиночестве и печали жил он среди людей, но никому не открывая двери своего сердца. Его слезы были хрустальными, исцеляющими для тех, кому давались маленькие шансы на чувства — ведь в них они видели истинное выражение боли и скорби....
Сумеречный свет заливал его одежду, отражался в темных волосах красноватыми отблесками. Его окружала такая совершенная тишина, что я почувствовала себя незваной гостьей. Замерев, я гадала, почему он там стоит.
Что делает в тишине, засунув руку в карман брюк, в свитере с растянутым воротом, облегающем покатые плечи?
«Ты слишком часто на него смотришь, — увещевал меня внутренний голос, — ты не должна». Я отвела взгляд и заметила какое-то легкое движение в воздухе. По саду, приплясывая, порхала белая бабочка. Она скользнула среди ветвей дерева, а затем села Ригелю на грудь — прильнула к его сердцу, наивная и смелая, а может, просто глупая и безрассудная.
Мое сердце дрогнуло. Я поймала себя на том, что ожидаю, как он ее раздавит и разотрет в ладони. Сколько раз это делали дети в Склепе… Я так напряглась, что казалось, будто он сжимает в ладони не бабочку, а меня.
Он смотрел, как бабочка улетает, взглядом провожая ее. Солнце рисовало передо мной невиданное зрелище.
Я смотрела на Ригеля, окутанного чистым светом, который, как я раньше думала, ему не к лицу, ведь ему подходят лишь тени и черные дыры, сумрак и темнота.
Только таким он мне всегда и представлялся.
Но сейчас я поняла, что никогда не видела его таким красивым.
«Ты слишком часто смотришь на него, — прошептало мое сердце, — ты всегда слишком много смотрела на него, на того, кто разрушает, обижает и обманывает, на того, кто творит слезы, делает чернила, которыми пишется сказка. Ты не должна, не должна, не должна…» Я обхватила себя руками, вся сжалась, прежде чем крикнуть:
— Ригель!
Он повернул голову.
— Тебя зовет Анна.
«Ты всегда смотрела на него слишком много».
Я быстро ушла в дом, убегая от этого видения.
