Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Я не знаю, — звучит отчаянное. — Ты отрубился ещё по дороге сюда. Отец посадил Софи в машину и больше меня к ней не пустили. Дмитрий Александрович пожал руку, сказал «спасибо» и намекнул, что лучше бы нам забыть все это. И дочь его тоже. Может оно и к лучшему? — друг смотрит в стену. — Делить её на двоих? У нас бы получилось?
— Ты решил сдаться? Она считает нас предателями, Дейв. А я точно знаю, что не смогу без неё. Уже нет, —чувствую, как он тоски меня просто выкручивает изнутри.
— Вот и я, — грустная улыбка на красивом вымученном лице Давида.
— Бороться, естественно! — протягиваю ему руку. Друг крепко и с удовольствием ее сжимает.
Глава 47. София
Как куклу, не спрашивая мнения или желания, меня посадили в частный самолет отца и отконвоировали на небольшой личный остров Дмитрия Александровича Дрейка. Друзья детства пришли на песчаный пляж, чтобы встретить и обнять. Отец, мама и Карина, семейный психолог, сошли следом.
Марк и Саша подхватили сумки, Лиска виснет у меня на плече.
«Я не убийца» — убеждала себя.
Остаток дня пролежала на постели, а к вечеру вышла на балкон, чтобы посмотреть на закат.
— Как ты? — ко мне вышла Алиса и встала рядом, сильно наклонившись через перила.
— Не хочу говорить, Лис. Не готова, — голос предательски дрожит, в ярких зеленых листьях экзотических деревьев я вижу теплые глаза Давида, а в синеве воды — Лекса.
"— Девчонки, вот вы где, — нам на плечи легли тяжелые руки Филиппа. — Я соскучился, сестренка, — брат чмокнул меня в щеку. — Они дождутся тебя, — вдруг совсем тихо говорит он.
