Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Этого ты хочешь для своей Софии? Посмотри, к чему привела твоя гиперопека! Ты снова просишь прощения со слезами на глазах здесь, на этом песке, — жена садится у меня между ног и прижимается к груди. — Димка, — не вижу, просто чувствую, как она улыбается. — Переключись на Филиппа. Вот где нужно усилить контроль. Он становится слишком похожим на тебя.
— Это плохо? — перебираю ее рыжие локоны путаясь пальцами в завитушках.
— А ты сам как думаешь? — любимая поднимает на меня взгляд, а я, как двадцать три года назад, так и сейчас, тону в нем.
— Хорошо, Кейт. Давай попробуем, но если они обидят ее…
— Обязательно обидят, — смеется жена, а я тут же напрягаюсь. — И она их. Будут ссоры, недопонимания, но главное, Дим, там будет любовь. София сделает выбор, вот увидишь. И тебе придется принять его.
— А если не сделает? — чуть сильнее сжимаю пальцы на ее запястьях нащупывая шрамы на обеих руках.
— Это тоже будет ее решение, — любимая толкает меня в грудь и смеясь убегает к воде. — Иди же сюда, — кричит, ловя легкие волны руками расплескивая их вокруг себя. — Дима! Поднимай свою задницу и иди сюда!
— Женщины, — ухмыляюсь себе под нос двигаясь в сторону своей Китти. — Я когда-нибудь сойду с вами с ума. Кейти, разгадав мой маневр, с визгом срывается на бег. Ловлю. Кружу ее на все триста шестьдесят не переставая целовать.
— Идем, надо сказать детям, что мы возвращаемся домой, — Кейти тянет меня за руку в сторону дорожки, ведущей к дому.
Глава 49. Феликс
Мы сидим в кабинете Дмитрия Дрейка. Стас стоит у окна и прячет смешинки в своих прищуренных от яркого солнца глазах. Отец Софии смотрит на нас с откровенной злостью, не скрывая отношения к этой встрече.
Как только их самолет приземлился в аэропорту, мы об этом узнали.
"— Твое появление здесь - признак безответственности и глупости, — заявляет Дмитрий Александрович, рассматривая мокрые пятна от пота на моей серой футболке и бледную, серо-зеленую рожу. В ответ получает измученную, но самоуверенную усмешку. — Вот это меня и пугает, — делает заключение он.
— Что? — хриплю севшим голосом.
