Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
София
И все бы ничего, но стоило лечь, как мозг сказал: «Привет, потолок. Давно не виделись!» и направил распахнутые глазки строго в него. Вот и чего там интересного, спрашивается? Ничего! Белый, ровный, даже паутинки нет, чтобы за нее можно было зацепиться сознанием и перестать упорно видеть красивого дракона, у которого почему-то зеленые глаза, хотя я точно помню, что татуировка на ноге Давида полностью черная. А еще интересно, куда уехал Феликс. У меня стойкое ощущение, что мне рассказали не все. Ну не верю я, что на машину за восемьдесят миллионов можно заработать, ремонтируя тачки и гоняясь по ночам.
Любопытство сосет где-то в желудке напоминая, что поесть было бы неплохо и так как я уснуть все равно не могу, надо закинуть в себя еды и все же помыться."
"Кухня встретила меня тишиной и уютными каплями воды, равномерно стучащими по раковине. Закрутила его плотнее, чтобы не мешал думать. Сделала себе бутерброд с помидоркой и кусочком ветчины, стала машинально листать пальцем туда-сюда контакты в мобильном.
Я же слушала, даже писала и помнится, было интересно, но ежедневная рутина быстро все уничтожила, заменив на клубы, прогулки с друзьями и частые перепалки с отцом. Филиппу нравится работать в семейном бизнесе, он лет с десяти все мечтал, что отец возьмет его к себе. Вот дождался, папина гордость! Только не в те дни, когда брат жестко косячит, как это было в последний раз.
— Не спишь? — в кухню, где я, стоя за барной стойкой, так и не приступила к поеданию бутерброда, вошел отец. Какой-то сильно уставший, осунувшийся и ужасно родной. Внутри шевельнулась совесть.
— Проголодалась, — демонстрирую ему вкусняшку. — Хочешь?
— Давай, — он улыбнулся, присаживаясь на стул. Я прошла к холодильнику, достала продукты и стала собирать бутерброд и для него.
— У тебя что-то случилось? — интересуюсь не выдержав. Отец плавно погружается в свои мысли глядя перед собой и ничего не видя. — Пап, — зову, снова не получив хоть какой-то реакции.
— Да, детка? А, нет, нормально все, не бери в голову. Устал, — улыбается он. — Расскажи мне лучше, чем ты будешь заниматься, — смотрит внимательно, ни слова не говорит про мужчину, подвозившего меня уже во второй раз.
