Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
Вообще у меня такое ощущение, что мужчина провел ночь вне дома, а потом очень быстро собирался и все равно не приехал за мной вовремя. Где-то внутри кольнула ревность, стоило представить, что Лекс вполне мог быть не один.
— Пристегиваться надо, — напоминает, делая глубокий вдох. —Ммм… — довольно урчит. — Ты только сверху кислый апельсин, а внутри шикарный ванильный персик, — намекает на цвет нижнего белья. Поправляю платье, сажусь нормально на свое место и да, пристегиваюсь. — Ну вот, другое дело.
— А что? Просто сказать было нельзя? — злюсь на него.
— Зачем? Так доходчивее, — он больше не улыбается. — И интереснее, — говорит совершенно серьезно. Врубает музыку, стартует так, что я вжимаюсь в кресло. — Вот видишь, не была бы пристегнута, разбила бы нос о панель. И это в лучшем случае.
— А Давид… — пытаюсь ответить, но он перебивает.
— Вечером домой везу тебя тоже я. Смирись, — отворачиваюсь к окну думая, вот на кой я в это влезла? Мужчина, заставляющий одним взглядом мое тело подчиняться ему без согласия хозяйки, лишь смотрит вперед и слегка напряженно ведет машину, больше не говоря ни слова.
— У тебя что-то случилось? — все же решаюсь спросить, но Лекс не отвечает, просто гонит вперед едва не нарушая правила. Сложилось впечатление, что он просто хочет быстрее от меня избавиться, но по какой-то причине вынужден терпеть и даже вот, возить. Вопросов все больше, но на этот я предполагаю ответ. Давид мог попросить.
Мы подъехали к гаражу, Феликс резко нажал на тормоза, повернулся ко мне и попросил:
— Сонь, поцелуй меня, а, — во взгляде ни льда, ни ехидства, какая-то необъяснимая тоска и такой вариант имени в этот раз не взбесил до судороги в мышцах. Он не торопится выйти из машины, я никак не могу решиться на ответ. Он толкует это замешательство по-своему кривя рот в злой усмешке. — Так я и думал. Пошли, Кись, — дает мне уже третье прозвище за последние тридцать минут.
— Стой, — хватаю его за руку быстрее, чем в голове срабатывает тормоз. Тяну на себя, мужчина удивленно поддается, перехватывает за талию, сажает сверху. Я задом задеваю клаксон, тот подает громкий звук, но Лекс стягивает меня с руля вжимая в себя плотнее.
— Ну же, — улыбается. — Ты же смелая, — забирается наглыми пальцами под куртку. Через тонкую ткань платья я ощущаю каждое его прикосновение. Опасный, холодный, но такой горячий.
