Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
Тогда мы бы не встретились с этой девчонкой, вскружившей голову двум взрослым опытным мужикам. Я безцеремонно завладел ее ртом. Малышка совсем не умеет целоваться, но это только придает огня этой безумной ночи. Там ведь ничего не написано про поцелуи, успокаиваю себя. Мы и так перешли все границы дозволенного, и старший Дрейк свернет шею посмевшим тронуть его дочь козлам.
Я дергаю девушку на себя забирая у друга. Одна рука на талии, вторая уже путается в длинных светлых волосах. Впускаю ее язык к себе в рот, Софи учится, пробует меня на вкус, облизывает губы, осторожно сжимает зубами, как делал недавно я.
— Стой, — прерываю это легкое безумие. Губки Софии припухли и покраснели сильнее. Это вызвало у меня довольную улыбку, погладил их пальцами, убрал за спину растрепавшиеся волосы. — Все хорошо? — кивает — Извини, — говорю на ухо, чтобы услышала в окружающем шуме.
— Извини?! — она делает огромные глаза, дергается назад, но я не отпускаю. Ее брат это видит, отталкивает Лекса и направляется к нам.
— Пусти ее, — говорит зло Филипп. — Не видишь? Твой язык не произвел на ее рот должного впечатления! — он берет девушку за руку, второй хватает ее подругу и ведет обеих к барной стойке.
На стол встает целый отряд из бутылок с пивом. Марк открывает их для Сони и Алисы, я заказал себе джин с тоником и присел чуть подальше, чтобы не мешать ребятам выяснять отношения. София стреляет в меня глазами, лезет в передний карман джинс Марка, что меня дико коробит.
— За нами следят, — друг усаживается на соседний стул.
— Видел еще по дороге, — говорю ему. — Не дергаемся, номера я запомнил, завтра отчитаемся перед Дрейком, он своим безопасникам передаст.
— Что ты ей сказал? — смеется он.
