Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Вылетев с трассы нас затормозили деревья сминая автомобиль всмятку. То, что мы с папой выжили, было просто чудом. В себя пришли уже в больнице. Я первая, отец еще долго лежал в коме, но дядя Саша спас его. И меня. Благодаря занятиям у психолога я перестала бояться машин, даже села за руль снова.
— Видимо и правда хороший психолог, — все же решаю включиться в ее монолог.
— Не достаточно. Я по-прежнему боюсь больших скоростей и мне иногда снятся кошмары. Сейчас редко, но они все же возвращаются. А сегодня… Сначала этот тип в сквере.
— Шшш, — разворачиваю ее боком, чтобы увидеть зареванное лицо.
— Ты мне не веришь, — тяжелый вздох.
— Верю, — говорю честно. Но сегодня там не было никого, — а вот теперь вру. Еще не хватало, чтобы она дергалась от каждого прохожего. — Я бы заметил.
— Правда? — и как же мне противно сейчас от самого себя, но так лучше и я снова говорю ложь.
— Правда, — мы замолкаем.
Я нависаю сверху над растрепанной, растерянной девушкой с размазанным макияжем, наши взгляды сталкиваются, как два противоположных времени года где-то на рубеже и София первая с жадностью впивается в мои пересохшие губы обвивая ногами напряженные бедра.
Глава 25. София
Я чувствую его всего. Такой настоящий, большой, сильный. Каждое прикосновение Феликса — это словно по раскаленной коже медленно ведут кубиком льда. Я видела такое в фильмах, всегда было интересно, что чувствует девушка в этот момент.
Рука мужчины лежит на моем бедре под смятым платьем. Пальцы сжимаются сильнее, кажется, оставляя синяки, но мне не больно, мне нравится и это пугает. Он и его влияние на меня пугают.
