Власть и страстность роковой любви заполняют страницы этой книги. Софи чувствует себя узницей собственного желания в мощной тяге к своему парню, заставляющему дрожать каждую скрипку музыки жизни. В каждом вздохе и слове они приближаются к безумию.
— Привет, — он оборачивается и садится прямо на ступеньки. — Че орешь? Отец тут пол дня разорялся по телефону, что я на работе не был, в универе тоже. Все проспал, прикинь, — криво усмехается.
— Если ты сейчас не расскажешь мне, о чем ты успел договориться с этими индюками, — грохаю сумкой об пол. — У меня больше не будет брата! — зло топаю ногой, а он только закатывает глаза.
— У тебя месячные что ли? — не собираясь отвечать на мой вопрос, Фил просто издевается.
— Ну все!!! — разворачиваюсь, нахожу первый попавшийся снаряд и декоративная, но довольно увесистая подушка летит в голову младшего брата.
Глава 31. София
— ФИЛ! — ору на весь второй этаж."
"— Что у вас тут происходит? — мама вышла из кабинета отца внимательно разглядывая раскрасневшуюся меня и довольную морду брата.
— Она меня бьет, — нагло тычет в меня пальцем эта мелкая пакость.
— Ты офигел?! — надвигаюсь на него с подушкой в руке, мама отошла в сторону и смеется, облокотившись плечом о стену.
— Меня защищать не будут, да? — Филипп надувает щеки, грустно опускает глаза в пол, как делал в детстве. У мамы от смеха по щекам потекли слезы.
— Ну вы даете, — никак не успокоится она. — Что не поделили то?
— Мужиков! — бросаю подушку на пол, у Кейтлин Дрейк глаза по пять рублей, Филипп, как рыба на берегу, открывает рот, а сказать ничего не может.
— Сынок? — слышу за спиной вопросительный стон любимой родительницы, довольно хихикая захожу в спальню.
— Мама, я девочек люблю! Спроси у отца, он в курсе! — он толкает дверь моей комнаты, а я подпираю ее изнутри и истерично ржу выпуская наружу все нервное напряжение. — Софи, твою ж… Прости мам. Дверь открой, чудовище! — от бьет по ней ногой, я откатываюсь в сторону, и Филипп красиво пролетает через спальню тормозя руками о подоконник. — Прибью тебя когда-нибудь, — падает на кровать.
Под его страдальческие стоны я переоделась в домашнее, выпила половину бутылки воды и упала рядом с братом. Веки тяжелые. Организм наковальней придавила усталость.
— Что они тебе сказали? — не унимаюсь я. Мне важно знать. — Фил, не молчи. Должна быть веская причина, чтобы люди, на которых ты готов был кинуться с кулаками, вдруг стали твоими союзниками.
— Я по-прежнему против, чтобы ты с ними встречалась, как с мужчинами. Тем более с обоими сразу.
