Автор
В зале спорт-бара, наполненном дымом кальяна, она застыла на мгновение. Затем ее взгляд встретился с моим и неожиданно устремился обратно. Атмосфера взмысцела, словно зеркало враждебного взгляда, заставляя воздух дрожать от непредсказуемости момента.
– А кто это у нас тут проснулся такой сладкий? – она увидела на моих руках Андрейку, который тут же закряхтел, явно намереваясь сделать кое-что более опасное, чем меня описать, и заворковала с ним, а я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, чувствуя, как футболка липнет к коже.
– Теть Валь, Марина говорит, у вас где-то пакет с ползунками от Катюшки с Настей…
– О, сейчас, сейчас, Никуш, подожди, – она наскоро вытерла руки кухонным полотенцем и скрылась в проеме, а я зашагала за ней, боясь, что не успею принять меры, и маленький проныра меня еще и обкакает.
– Ага, есть, спасибо, тёть Валь, – достала стопку маленьких ползунков и разложила на кровати. Приготовила клеенку и застелила ее фланелевой пеленкой. – Давайте его сюда, я переодену.
– Ой, Никуш, да я сама, ты лучше сходи футболку смени пока.
Благодарно улыбнулась женщине, вырастившей когда-то двух замечательных парней, ныне моего мужа и деверя, и вышла из комнаты, припоминая, где там, Маринка говорила, ее футболка.
– Кто это тебя так? – заметил мокрое пятно на футболке, и я поморщилась, тыкая в его сторону пальцем, попутно надвигаясь на стоящего в дверях мужа.
– Твой сын, между прочим, пакостит. Поговори, объясни, что на маму нельзя писать, – взвизгнула, когда Стас меня сгреб, прижимая к прохладному бушлату, ледяные губы тут же играючи коснулись шеи, и я сжалась от щекотки.
– Баня почти готова, собирайся, сейчас пойдем, – прошептал он мне в ухо, и мурашки тут же покрыли истерзанную ледяными губами кожу. – Любимая…
– Баня? – вскинула брови, закусывая губу в предвкушении. Андрею уже месяц и неделя, и, кажется, нам уже можно попробовать близость, только аккуратно… – А может, по очереди пойдем?
Подкатила глаза, изображая скучающий вид, и снова взвизгнула, когда Стас поднял меня, прижимая к себе холодному.
– Издеваешься? – нетерпеливые губы смяли мои. На целую вечность я выпала из жизни, потому что его поцелуи творили со мной такое… – Я сейчас трахну тебя прямо на пороге, Ника. Что ты творишь со мной…
– Я? – рассеянно хлопнула я ресницами и выбралась из объятий мужа. – Пойду белье соберу нам, Сережку домой надо загнать, сколько можно ему там возиться?
– Они с Викой и Ариной там ручейки пускают. Никита потом их заведет.
