Автор
Варя, тридцатилетняя мать с худым видом ребенка-сироты, терпеливо ждет в больничном коридоре. Пятилетний сын уставился на игрушки и немедленно отвлекся от них, ожидая маминой поддержки домой. Он присел рядом с огромным зверем, любимым всеми маленькими пациентами, но уже через минуту выглядел устремленным и погружен в сладкие мечты о далекой родной квартире....
Тем не менее, когда в обозримом поле неожиданно появляется Ксюша, КОТОРОЙ БЫТЬ ЗДЕСЬ НЕ ДОЛЖНО, несокрушимость намерений Литвинова дает трещину.
10.23
— …Опусти пистолет, — сморгнув слезу, вкрадчиво просит Ксюша. — Давай сбежим. Только ты и я. Не важно куда. Не нужно…
Лицо Артема неподвижно, словно высечено из мрамора. Спустя секунду он смещает дуло левее, на Илью, которого она стремится заслонить своим телом. Эта мразь, скулящая о пощаде, не заслуживает того, чтобы Ксюша его защищала.
— Слишком поздно.
Артем лишает Илью возможности произнести последние слова и жмет на курок.
Пуля, предназначавшаяся для Яшина, попадает в Ксюшу.
Илья использует ее, как щит. Жажда отсрочить неизбежную расправу застилает его рассудок сотканной из чистейшего отчаяния пеленой.
— М-ма-ма… — ее грудь вздымается в последний раз на рваном вздохе. Глаза полны шока и страха.
Дезориентированный падением Ксюши ниц тряпичной куклой, Артем выталкивает из недр своего естества истошный крик и расправляется с Ильей.
Дрожит. Ревет.
Илья больше не двигается. Как и маленькая девочка, лежащая неподалеку. Должно быть, испугавшись очереди выстрелов, она выбежала из укрытия и попала под раздачу.
Артем садится рядом с Ксюшей, сгребает ее в объятия и, не дожидаясь, когда дыхание девушки угаснет, прижимает дуло к своей голове.
Не раздумывает.
Раздается последний выстрел.
Глава 45 Варя
Наши дни, март
Конец брака — в легковесном документе из плотной бумаги, о край которой я нечаянно царапаю подушечку пальца. Желая увидеть в этом маленьком происшествии двойное значение, задерживаюсь на мысли, что такова моя последняя цена за свободу.
Хотя свобода не совсем подходящее слово. Ведь, будучи замужем, я не находилась в рабстве: ни физическом, ни эмоциональном. Моя семейная жизнь, продлившаяся два десятилетия, была хорошей. Со взлетами и падениями, недопониманиями и компромиссами, научившими, что страсть и влюбленность — это мизерная толика любви.
Она была с нами.
Знаю, что Матвей меня любил. И я его любила.
То, что я получила на руки вместе со свидетельством о расторжении долгих отношений, состоит в близком родстве со свободой — это начало собственного пути, неподвластному чьему-либо влиянию извне.
