Автор
Варя, тридцатилетняя мать с худым видом ребенка-сироты, терпеливо ждет в больничном коридоре. Пятилетний сын уставился на игрушки и немедленно отвлекся от них, ожидая маминой поддержки домой. Он присел рядом с огромным зверем, любимым всеми маленькими пациентами, но уже через минуту выглядел устремленным и погружен в сладкие мечты о далекой родной квартире....
Испытывать подобное переживание нормально, ведь каждый человек неотъемлем от гигантской социальной машины. Выбившись из механизма, он утрачивает ориентиры, которые существовали в его подкорке.
Смерть ребенка вышибает, размалывает до такого, что восстановление до прежнего состояния равносильно чуду. Я вернулась в социальную машину уже другой шестеренкой и была рада осознавать, что не утратила полезность, хотя она тоже, как и я, трансформировалась. Вопреки многочисленным внутренним переломам я нуждалась в том, чтобы и другие замечали мои старания не отличаться от них.
Несмотря на мои опасения, что нам с Пашей не избежать боли, преследующей нас из прошлого, общение с ним доставляет мне удовольствие.
Недавняя встреча с Матвеем навела меня на очередную, непоколебимую мысль.
Я хочу и готова двигаться дальше.
Чем бы он ни занимался, в какие бы дебри прошлого ни лез, следовать за ним я не стану. Что бы он ни выяснил, я точно для себя знаю: Ксюши нет. Это навсегда. До моего последнего вздоха. Я с этим до сих пор мирюсь, я с этим живу и буду жить дальше. А все остальное — шелуха.
***
Две недели спустя"
"Звонок от Апрельского, раздавшийся минувшим поздним вечером, с предложением махнуть на выходные за город к его друзьям всполошил меня не на шутку.
В девять он пишет, что подъедет через пару минут, так что я могу спускаться.
