Автор
Варя, тридцатилетняя мать с худым видом ребенка-сироты, терпеливо ждет в больничном коридоре. Пятилетний сын уставился на игрушки и немедленно отвлекся от них, ожидая маминой поддержки домой. Он присел рядом с огромным зверем, любимым всеми маленькими пациентами, но уже через минуту выглядел устремленным и погружен в сладкие мечты о далекой родной квартире....
Я понимала, тихо оплакивая потерю брата и тот немыслимый ущерб, который он принес другим семьям. Я была готова к тому, что Матвей отречется от Юли. Я бы не стала винить его за это, правда.
Несколько месяцев спустя он позвонил мне. Сказал, что хочет увидеть свою дочь, хотя прежде в разговорах она была для него только Юлей.
Глава 13 Варя
Два года назад
Вопреки сложившемуся мнению, что терапия способна излечить все на свете — любую психологическую и психоэмоциональную проблему — это не так.
Терапия не научит, как смириться с потерей ребенка.
Так и с болью.
После утраты родителем ребенка боль становится цикличной и безвременной подобно приливам и отливам.
Во время приливов хочется лезть на стены, рвать на себе волосы, порой — схватиться за нож, вскрыть грудину и перевернуть внутренности, чтобы отыскать источник этой колоссальной боли, потому что кажется, что ярче пылает именно там, хотя, по правде говоря, болит все тело целиком.
С отливами боль полностью осушает, забирая с собой все чувства. В крошечных промежутках между ее пробуждениями и поверхностной дремотой возвращается понимание, что что ты вообще-то еще жива. Вот она — передышка. Ходишь на работу, ужинаешь, разговариваешь с людьми и, если честно, хочешь вновь почувствовать на своей коже тепло солнца, вспомнить вкус мороженого и улыбаться искренне, а не потому, что этикет обязывает.
Когда мне говорят «крепись», «держись», «не плачь, будь сильной» и все в этом духе, я от всей души хочу послать далеко и надолго. Нахрен правила приличия. Пусть лучше молча идут мимо, устремив взгляд в землю, изображая, что вовсе меня не замечают. Говоря что-то такое, люди неосознанно подчеркивают лишний раз мою безысходность. Как если бы человек, проживший всю жизнь в пустыне, посоветовал неумеющему плавать прекратить тонуть и начать грести.
Да знаю я, знаю, что никогда из этой тьмы полностью не выберусь! Отстаньте. Умоляю…
Но вместо правды отвечаю: «Спасибо, обязательно». Мы энное по счету поколение, выдрессированное глушить эмоции, потому что рискуем стать друг для друга неудобными и как будто прокаженными в своем стремлении орать, когда болит, злиться, крушить, когда нутро кипит.
