Автор
Варя, тридцатилетняя мать с худым видом ребенка-сироты, терпеливо ждет в больничном коридоре. Пятилетний сын уставился на игрушки и немедленно отвлекся от них, ожидая маминой поддержки домой. Он присел рядом с огромным зверем, любимым всеми маленькими пациентами, но уже через минуту выглядел устремленным и погружен в сладкие мечты о далекой родной квартире....
— Что?! С каких пор? А как же квартира в Мурманске?
— Продал, — вещает таким будничным тоном, словно речь идет о резиновой лодке.
— И слова мне не сказал! — я всплескиваю руками, залпом глотая колкий промозглый воздух. — Пап, ну как так?! Почему вдруг?
— Не ворчи. Идем в дом. Я обо всем расскажу за кусочком клюквенного пирога.
Глава 21 Варя
Внутри дом обставлен скромно. Выложенные из массивных бревен стены, скрипучий дощатый пол, невысокий потолок с балками. Интерьерное убранство создает антураж лесничего пристанища.
Войдя первым, он отряхивает на коврике массивную обувь, направляется к дровяному камину и разжигает огонь. Я осматриваю пространство, гадая, что сподвигло его на смену места жительства. Может, женщина? Однако следов постороннего присутствия не нахожу… на первый взгляд.
— Поверить не могу. Мы созванивались в прошлом месяце, и ты хоть бы заикнулся о том, что переезжаешь.
Папа снимает теплую парку, шапку запихивает в рукав и вешает на крючок.
— Все закрутилось, завертелось, — со смущенным смехом объясняется он, поднимая к локтям рукава вязаного свитера. — Зачем тебя обременять такими вещами?
— В смысле — зачем? — откровенно теряюсь я. — Я твоя дочь.
— Вот и не забивай себе голову ерундой, — подмигивает мне, приглаживая волосы.
— Пап, все в порядке?
— А как еще должно быть? — пожимает плечами.
Я закатываю глаза, расстегивая длинный пуховик.
— Хватит отвечать вопросами на вопросы.
— Тебе чай черный? С лимоном?
— Да. И не меняй, пожалуйста, тему.
— Я не меняю. Что сказать, дочка? — принимается рыскать по кухонным тумбам в поисках кружек. — Захотелось перемен. Надоела серость городская. Вот здесь уже все было, — встает ко мне полубоком, приставляет кисть к шее, демонстрируя степень «сытости». — Делать там, — имеет в виду город, — совершенно нечего, а пенсионерам — подавно. А здесь природа, свежий воздух. Работа, в конце концов.
— Ты и про работу ничего не говорил, — с обидой произношу я.
— Работа к дому прилагалась. Не сердись, Варя. Я бы рассказал. Обязательно!
— Когда?
— Когда обустроился бы как следует. Не ожидал, что ты захочешь прилететь, — поставив чайник на газовую плиту, папа садится за обеденный стол: массивный, дубовый с резьбой. Я отодвигаю соседний стул и накрываю ладонями грубые, сухие, мужские руки.
