Мои руки заживают отдельной жизнью. Повинуясь чуждым мне инстинктам, ползут вверх по мужской спине. Исследуют мышцы, запоминают.
Отдаваясь во власть сладкой похоти, я размышляю, какой из Чеховского любовник, и сгораю в своих ярких фантазиях. Сейчас я – оголенный провод. Дотронься – заискрю. И только остатки холодного рассудка заставляют меня отстраниться от Чеховского. Он держит меня еще секунду и ослабляет объятия.
– Напугал? – Он заглядывает в мое полыхающее лицо, улыбаясь уголком губ. – Целуешься круто. Дух выбиваешь.
Я опускаю ресницы, не зная, что ответить. Сказать, что он тоже круто целуется, это ничего не сказать. Убивает поцелуем. Но я не имею права признаваться в таком.
– Роман Алексеевич, – нахожу я в себе силы вспомнить его имя-отчество, – это неправильно.
– Мы решили ехать завтра, – вру, забирая сумку. – Я пришла навестить Лучиану. Меня-то к ней пропустят?
– Тебя – да, – кивает он, изгибая бровь. – Могла бы сразу к ней идти. Зачем меня искала?
– Я не указана в списке тех, кому можно навещать ее, – уточняю я. – Требуется ваше разрешение. Роман. Алексеевич.
Он обнажает белоснежные зубы в волчьем оскале. Азарт так и плещет в глазах. Очевидно, борется с желанием предложить мне какое-нибудь непотребство.
– Еще скажи, что не хотела меня видеть.
Смотрю в его глаза и негласно спрашиваю, за что он так со мной? Зачем душу мне рвет? Ему мои страдания приносят удовольствие? Это его личный сорт наркотика?
– Так я и думал. – Он берет меня за руку, переплетает наши пальцы и выводит меня из комнаты. Ведет по коридору к стойке дежурной медсестры и обращается к ней: – Внесите Дарью Николаевну Городецкую в список посетителей к Лучиане Марино. И выдайте ей халат. – Пока та спешит выполнить указания, он поворачивается ко мне и добавляет: – Просить тебя бесполезно, да? Пытать ее не будешь?
– Совершенно верно. – Я шевелю пальцами в попытке разомкнуть их, но Чеховской делает свой захват смертельным.
– Тогда просто поговори. Успокой ее. Люди у меня надежные. Не подпустят к ней, пока не остыну.
– Братва в наше время считается надежной?
– Какая братва? О чем вы, Дарья Николаевна? – усмехается он. – Чоповцы.
– С каких это пор вы братву на чоповцев заменили?
– С тех самых, как вас встретил.
– Ваш халат и пропуск, – вмешивается медсестра. – В отделении прямо по коридору и налево. Четвертая палата.
– Благодарю, – киваю я ей, кое-как отцепляясь от Чеховского.
