Автор
Возвращение после длительной командировки не сулило радостных новостей: телефон молчал, и звонков от неприязного Сатаева ждалось с нетерпением. Сегодня первый день работы, а я уже чувствую себя чужой в этом кабинете. Перед тем как отправиться домой, осматриваю каждый уголок: надо либо что-то забыть, никуда не спеша....
А сын? Оставить себе? После всего, что она пережила, чтобы выносить его и родить?
Хочется постучать головой о какую-нибудь стену. Может, тогда в ней всё встанет на место.
Я всегда старался работать головой. Именно поэтому еще жив. Сейчас факты выглядят не очень. Оля заманила меня в ловушку, ей перечисли крупную сумму. Но зачем это было делать? Я ей ни в чем не отказывал. Она была беременна. Беременность была желанная и тяжелая. Не до того, чтобы участвовать в разборках. И я прекрасно понимаю, что винить ее особо не в чем.
Тогда что? Что ж меня не отпускает? Откуда эта горечь?
Нет, я безумно рад, что Оля жива. Рад, что родила. Пока они не проснулись в той халупе, где я их нашел, я сидел и смотрел на них - на Олю и на ребенка. Я правда думал, что смогу с ней что-то сделать? Наивный дурак... Да я дышать боялся, пока они не проснулись. Сначала малыш. Черненький. Похожий на меня. Потом Оля.
И потом... Оказалось, что перешагнуть через себя непросто. И поверить до конца не могу. И отпустить тоже ... не смогу.
Нужно остыть. Не могло быть всё, что было между мной и Ольгой спектаклем. Зачем в этом аду какой-то ребенок? Она бы не стала... Не стала подвергать малыша такой опасности.
И я... Разве она ко мне равнодушна? Я же чувствовал, как она плавится от каждого моего прикосновения... Не притворяется. Так не сыграешь.
Или я самого себя пытаюсь обмануть?
Арбатов мог замутить такую подставу. Он считал меня виновынм в гибели своей жены. Она приперлась к нему в горячую точку.
