Автор
Возвращение после длительной командировки не сулило радостных новостей: телефон молчал, и звонков от неприязного Сатаева ждалось с нетерпением. Сегодня первый день работы, а я уже чувствую себя чужой в этом кабинете. Перед тем как отправиться домой, осматриваю каждый уголок: надо либо что-то забыть, никуда не спеша....
-Стекло застряло, - нахмурившись, говорит он, - Погоди, аптечку принесу.
Уходит из кухни, но возвращается очень быстро. Пододвигает второй стул, укладывает мою ногу к себе на колени. Ощущая его пальцы на своей коже, сглатываю. На мужа стараюсь не смотреть. Он вытаскивает стекло, обрабатывает ранку и бинтует ногу. Делает это всё просто на высшем уровне. Быстро и уверенно.
-Ну, вот. Теперь уже лучше. - выдыхает с облегчением.
По-прежнему не смотрю ему в лицо. Духу не хватает.
-Надо убрать, - говорю вымученно.
-Я сейчас всё сделаю, - останавливает меня снова, перехватывает пальцами за подбородок и заставляет посмотреть на него.
Мы встречаемся взглядами. И я пропадаю, тону в черной глубине его глаз. Я забыла, как Рустам умеет смотреть. По-особенному. Так, что весь мир перестает существовать.
-Я тоже тебя люблю, Оль, - делает невероятное признание.
И целует меня. Нет, не скромно, а с напором. Заставляя кровь кипеть, а мозги отключатся. От него тянет спиртным, но меня даже это не смущает.
-И хрен тебе, а не развод, - заключает, оторвавшись от моих губ.
Мои припухшие после поцелуя губы расплываются в улыбке. Вот она - надежда на будущее. То, что я боялась окончательно потерять."
"Давиду надоедает стульчик. И Рустам переправляет нас с сыном в гостиную. Откуда-то приносит еще игрушек. Сынок в восторге. Я - тоже.
Рустам переодевается в домашнее, уходит на кухню. Судя по всему, убирает беспорядок. Боль в ноге делается меньше. Я уже могу наступать на нее. Затем Рустам меня сменяет и возится с Давидом, а я могу, наконец, спокойно поесть.
-Оль, - Рустам появляется в дверях кухни с Давидом на руках, - Готовить не надо. Я заказал еду из ресторана.
Киваю. Он прав. Мне нужно время на адаптацию. Сегодня не стоит пытаться взвалить на себя всё.
Время пролетает быстро, и сынок начинает кукситься. Это значит, ему пора спать. У Давида каждый день по-разному, иногда он спит два раза днем, иногда один. Я укладываю ребенка. Он засыпает очень быстро. Теперь я могу немного выдохнуть.
И поговорить нормально с мужем. Не с позиции жертвы. А с позиции женщины, тоже попавшей в беду. Ведь ясно, как день, что тогда мы пострадали оба. И отголоски той трагедии преследуют нас до сих пор.
Только едва прикрыв за собой дверь комнаты сына, сталкиваюсь с мужем.
-Рустам... - начинаю я.
Но он пришел не разговаривать, потому что сразу обрушивается на мой рот. Заталкивает туда свой горячий язык И мне ничего не остается, как отвечать ему. Я и отвечаю.
