Автор
Ночью город погружается во мрак, и только звуки шуршания тканей и шелеста бумаги доносятся из мастерской. Здесь она пишет - словно нитью связывает ее мысли с невидимым миром, где каждая строка имеет смысл. А рядом стоит он — мужчина в черном костюме, его напряженное выражение подчеркивает стремление наладить отношения или же готовность к борьбе за что-то большее....
— А-а-а-а-а, — ударяю кулаком по столу, отчего на нем звенит посуда.
Дима вдыхает, отодвигает бокал подальше, отставляет бутылку, предлагает лечь отдохнуть. Я отказываюсь, рвусь к Соне. Риту противно было трогать после всего, что узнал. Вот даже прикасаться к ней — неприятно. А к Соне тянет. Хочется прижать ее к своей груди, сильно сжать в объятиях и сказать, что люблю, заверить, что мы со всем справимся. Люблю ее, в общем-то. Так сильно, что готов простить все что угодно. И даже то, что она меня обманула.
— Не стоит тебе никуда ехать, четыре утра на часах.
Дима, хоть и молодой, но сообразительный. И правда ведь, куда я в таком виде. Еле на ногах стою, а ей волноваться нельзя.
Глава 30
— Мам, все в порядке?
На кухню по очереди заходят ребята. Останавливаются, будто в нерешительности, включают свет, который тут же слепит глаза. Я просидела в тишине до самого вечера, даже не заметив. Думала, почему он ушел?
— Да… да, нормально.
Они мне не верят, но это и неудивительно.
— Это из-за папы? – спрашивает Паша.
Мы со Славой не общались слишком давно, чтобы из-за него расстраиваться. Да и он немного успокоился, прекратил на меня давить, видимо увидев, что Рому я бросать не намерена, как и он меня. О той ночи я так и не решилась рассказать. Не смогла. Как разрушить счастье собственными руками? Я и не решалась, а теперь оказывается, что и не было у нас никакого счастья.
Роме ребенок не нужен. Не нужен.
— Нет, не из-за папы. Ребят, идите мойте руки и ужинать.
Они больше ни о чем не спрашивают, скрываются вначале ванной, а потом у себя в комнате. Приходят, когда я зову их на ужин, но на этот раз молча едят и не тревожат вопросами. Я тоже пытаюсь запихнуть в рот хотя бы кусочек, но не удается. Не лезет. Не хочется. Всё не то. Не могу перестать думать о случившемся. Почему все вышло вот так? Почему Рома даже не сказал ничего?
— Спасибо мам, было очень вкусно, — почти в один голос говорят парни.
Они встают из-за стола, переминаются в нерешительности, а затем подходят ко мне оба сразу. Обнимают с обеих сторон и целуют в щеки, поддерживают, убеждая, что все обязательно будет в порядке, ведь у меня есть они. Слезы накатывают на глаза, но я стойко их удерживаю и обнимаю ребят в ответ. Так и стоим пару минут, затем они от меня отлипают и скрываются в своей комнате.
