- На море, помнишь, ты говорила, что в детстве многое не могла себе позволить? – Напомнил Нестеров и она, конечно, помнила. – Неужели вы так плохо жили?
- Были времена. – Прошептала Алиса, заглянув ему в глаза. – Денег постоянно не хватало, родители работали круглыми сутками, выбиваясь из сил. Я тоже пыталась им хоть как-то помочь. Днем работала на доставке, а вечером принимала заказы в интернет кафе. Немного полегче стало, только когда устроилась на постоянную работу, но это случилось не так давно.
- А куда уходили все ваши деньги? – Удивился Нестеров.
- На тебя. – Просто ответила Алиса и у Максима даже дыхание перехватило. – Твое содержание с каждым годом становилось все дороже и обременительней. Бывали месяцы, когда после оплаты, денег совсем не оставалось. Тогда мы распродавали имущество. На какой-то момент у нас даже не было кровати, и мы спали на полу. Потом мы ее, правда, снова купили. – Алиса рассмеялась, чтобы хоть как-то скрасить печальные обстоятельства.
- Ты, наверное, меня жутко ненавидела. – Предположил Максим. Алиса должна была ненавидеть, ведь именно из-за него они жили так плохо.
- Вовсе нет. – Встав с кровати, Алиса принялась руками приводить волосы в порядок. Нестеров поднялся следом за ней и протянул расческу. – Наоборот, мы гордились, что хоть кто-то из нас хорошо живет. -Алиса рассеянно водила по волосам и Максим, отобрав у нее расческу, сам принялся ее причесывать.
- А Лекс действительно твой телохранитель? –Максим не очень-то доверял его словам. Лекс с легкостью мог солгать, как, например, про кому.
- Это он тебе сказал? - Алиса рассмеялась и, выхватив расческу из рук, принялась водить ею по растрепанным волосам Максима. Для этого ей даже пришлось подняться на цыпочки, но ощущения где-то глубоко внутри были приятные.
Его рубашка выглядела мятой, галстук небрежно брошен на прикроватной тумбочке и Алиса, протянув руку, взяла его, понимая, что совершенно не умеет завязывать.
- Давай я сам. –Максимхотел было забрать галстук, но вместо этогозабился в конвульсиях, не понимая, какое положение принять, чтобы стало легче. Боль подступила так неожиданно и резко, что даже в глазах потемнело. Виски просто разрывало, и к горлу подкатила тошнота.
Инстинктивно он нагнулся и, сделав несколько шагов назад, едва не споткнулся о ножку стула. На мгновение приоткрыл глаза, и на лице промелькнула гримаса страдания. Тут же его затрясло, словно в комнате неожиданно стало очень холодно. Он пытался что-то сказать и не смог.
