— Думаешь, я хоть на минуту забыл, что ты — женщина? — Антон злится, и когда от следующего толчка тумба подо мной дрожит, останавливается, чтобы перевести дыхание и успокоиться. — Хватит уже хуйню нести, малыш. Мне ты нужна. Никто больше.
— Правда? — Я обнимаю его второй рукой и снова притягиваю к себе, помогая пятками, насколько это возможно, чтобы не навредить и не напрягать мышцы.
Я даже в туалет нормально сходить не могу, не то, что заняться сексом с мужем. Но мне нужно хоть что–нибудь, чтобы почувствовать себя желанной.
— Правда, Очкарик. — Антон прижимается ко мне горячим лбом и снова сдерживается, боясь, как будто, что даже от этого я развалюсь на кусочки. — Кончай говорить глупости.
Его губы снова прямо около моих.
Дыхание надломленное, тяжелое, какое–то обреченное, когда пытается увеличить дистанцию между нами.
— Тогда и ты, — прикусываю его за край колючего подбородка, — прекращай говорить глупости. И тоже кончай.
Антон со стоном набрасывается на мои губы, раскрывает их, вылизывает языком изнутри.
Мы тянемся друг к другу: одновременно осторожно и дико.
Когда не можешь заняться нормальным сексом, остаются только крошки и тонна чувств, которые закипают в нас обоих, поднимаются и выплескиваются через этот поцелуй.
Я на удивление быстро справляюсь с молнией джинсов. Антон так же быстро немного опускает их вниз.
Запускаю ладонь ему в трусы.
Обхватываю горячий член пальцами.
Сжимаю. Потираю. Глажу.
Голова кружится от предвкушения, так быстро он каменеет от пары моих движений.
— Поможешь мне? — почти упрашиваю моего майора. — Правда все хорошо. Будь со мной… Хотя бы так. Пожалуйста.
Он неопределенно мотает головой, но, когда я еще сильнее сжимаю пальцы, все–таки подается бедрами навстречу.
Мы больше не целуемся — мы дышим друг в друга.
Я слышу натянутый стон, когда тяжелая головка медленно скользит в моей ладони. Выставляю большой палец, растираю тяжелые капли по ее поверхности. Антон вздрагивает, берет меня за бедро, как будто «приклеивая» к деревянной поверхности тумбы.
Наверное, я сошла с ума, но все мои эмоции высокочастотными разрядами концентрируются в голове, в той части, которая наверняка отвечает за удовольствие.
Когда пройдут эти тяжелее сложные месяцы, мы дорвемся друг до друга по–настоящему.
Устроим, как он и обещал, грязный секс на всю ночь. А пока…
Я чувствую, как Антон трахает мою ладонь так жестко и сильно, что у него сбивается дыхание — и губы, которые изредка касаются моих, горячие и сухие.
До дрожи в плече, в которое я, чтобы не завалиться на спину, из последних сил цепляюсь пальцами.
В тишине квартиры длинный стон моего мужчины заставляет мое тело отозваться приятной волной удовольствия, хоть, конечно, бОльшая его часть сосредоточена в моей голове.