Но сколько бы я не зажмуривал и снова не открывал глаза — чуда не происходит.
Все, что я считал когда–то важным, катится в тартарары.
Бесполезное, материальное, не стоящее ничего.
Я думал, что владею многим, что добился дохрена всего.
Но все это огромное «дохрена» — ничто.
Если Очкарик больше никогда не выбежит мне на встречу. — Сынок… — слышу, как будто сухонький женский голос. Не хочу поворачиваться. Это плохие новости. Не хочу ничего знать.
Прямо сейчас сойду с ума и останусь в той реальности, где все хорошо.
— Детку пойдем посмотришь. Я вскидываюсь.
Пожилая женщина в белом манит за собой.
Как в лабиринте, иду буквально на звук ее шагов.
Даю надеть на себя халат маску, чем–то обрабатываю руки. Как прилежный школьник — все по указке.
В маленьком отделении несколько прозрачных боксов. Я знаю, в котором лежит моя маленькая жизнь.
— Поговори с ней, — женщина трет меня по локтю и отходит.
Мир как будто схлопывается до размеров пятачка, на котором помещаемся только я и медицинский бокс.
Моя дочь такая крохотная.
Одежда, которую купила Йени, будет на нее просто гигантской.
Розовое сморщенное тельце.
Трубки, трубки, трубки…
Протягиваю руку, со страхом, дрожащим пальцем, притрагиваюсь к маленькой пятке.
Она крохотная, как ненастоящая.
Теплая, с тонкой кожей.
— Привет, принцесса. — Мужики не плачут. — Я — твой папа. Она как будто слышит — морщит маленький нос и ведет ручкой.
— Я буду защищать тебя от всех драконов, Ассоль.
Пока пытаюсь вспомнить хотя бы какую–то детскую сказку, женщина в белом снова трогает меня за локоть и уводит, приговаривая, что и так нельзя было. И что она работает здесь уже давно и видела разных младенцев, и что наша с Очкариком принцесса — сильная, хоть и маленькая, а раз закричала сама, то еще поборется.
Я просто обнимаю эту женщину.
Кажется, как родную мать.
— Ты молись, сынок, — говорит она. — За них обеих.
Когда в следующий раз открываю глаза — стою на улице под холодным тяжелым ливнем.
Руки дрожат и ноги тоже.
Мужики не плачут? Да пошло оно все.
Поднимаю голову туда, где надо мной почти черные грозовые облака. Никогда и ни разу не делал этого. Не знаю, как.
— Отче наш… сущий на небесах…
«Не забирай их у меня. Пожалуйста…»
Глава пятидесятая: Антон
Около десяти приезжают родители — гораздо быстрее, чем я рассчитывал их видеть, когда кое–как собрался с силами, взял себя в руки и позвонил сначала матери Очкарика, потом — моей. Не хотел, по подумал, что будет очень погано не сказать родителям обо… всем.
На этот раз они приезжают всем составом — родители Очкарика, мои мать с отцом.