Автор
Встреча с Антоном на свадьбе бывших создала нечто большее. Между героиней и Антоном возникло сложное чувство комфорта и удобства, которое скрывало невысказанные желания. Теперь их непростая история разворачивается в напряжении между желанием свободы и привязанностью.
Вернее, садом это станет еще не скоро, но уже сейчас понятно, что Антон хоть и кривил нос и фыркал, но все равно слышал каждое мое слово.
Каждую глупую фантазию.
Даже то, что пруд хорошо бы обложить обычными крупными кусками серого гранита.
Это будет недорого, но красиво и без пафоса. И впишется в атмосферу. Гора таких камней лежит чуть в стороне — до них еще дойдет очередь.
Как когда–то сказал мой муж: «Частный дом — это геморрой, но его можно терпеть за возможность выходить утром голым на балкон и пить кофе на крыльце в два часа ночи, слушая, как шумит трава».
Ася ворочается в слинге, но все равно не просыпается. Только удобнее утраивает щеку и свешивает на бок губы. Достаю телефон и делаю фото, которое отправляю сразу обеим бабушкам.
А заодно придумываю план, как нам, наконец, собрать в кулак всю нашу очень непростую семью.
Глава пятьдесят третья: Антон
У Очкарика на лице написано, что она счастлива.
Пока я заканчивал скрупулезную проверку и подписывал акты готовности, она бродила вокруг, заглядывала в каждое окно, осторожно, как будто они из карамели, трогала деревянную отделку стен.
И когда думала, что ее никто не видит показывала на все пальцем и рассказывала Асе, что это и как называется.
Так широко и счастливо, что я просто забил болт на здоровенный кредит, в который влез ради всего этого. Можно было проще, скромнее, меньше, дешевле. Можно было сократить расходы вдвое.
Можно было вообще не мудохаться с отделкой двора хотя бы до следующего года.
Я бы никогда не затеял все это ради женщины, с которой не хотел бы прожить всю жизнь.
Хоть, когда заложили фундамент, я не до конца осознавал, насколько она мне дорога.
Насколько сильно изменилась моя жизнь рядом с ней.
Когда уезжают последние работники, уже вечереет. Йени сидит в плетеном кресле на крыльце, одной рукой прижимая к себе Асю, а другой поглаживая между ушами наше белое чудовище.
Такая милая и трогательная в этот момент.
Хоть до сих пор очень бледная и с кругами под глазами.
Она оберегает дочь как коршун.
Никогда не жалуется на усталость, никогда не говорит что ее все достало.
Никогда не просит меня пойти к дочке, когда Ася устраивает пусть и редкие, но ночные капризы.
И всегда, когда наши взгляды встречаются, находит для меня улыбку. Иногда сонную, иногда веселую, иногда уставшую. Но всегда искреннюю. Не могу удержаться, чтобы не сфотографировать ее.
В последнее время стал каким–то адовым любителем собирать вот такие кадры: со стороны, без позирования.
