Автор
Встреча с Антоном на свадьбе бывших создала нечто большее. Между героиней и Антоном возникло сложное чувство комфорта и удобства, которое скрывало невысказанные желания. Теперь их непростая история разворачивается в напряжении между желанием свободы и привязанностью.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ты мой закат, ты мой рассвет»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Встреча с Антоном на свадьбе бывших создала нечто большее. Между героиней и Антоном возникло сложное чувство комфорта и удобства, которое скрывало невысказанные желания. Теперь их непростая история разворачивается в напряжении между желанием свободы и привязанностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Встреча с Антоном на свадьбе бывших создала нечто большее. Между героиней и Антоном возникло сложное чувство комфорта и удобства, которое скрывало невысказанные желания. Теперь их непростая история разворачивается в напряжении между желанием свободы и привязанностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Меня ведь… кажется… вот так, как она…
Я отшвыриваю этот мысленный понос чувств, пару раз топаю ногами, чтобы стряхнуть снег с ботинок, и захожу в дом.
Обхожу пару темных капель на полу.
Сбрасываю куртку прямо под ноги, где–то по дороге на кухню — оттуда раздается возня — оставляю обувь.
Нужно как–то завести разговор, но я понятия не имею, с чего начать. «Малыш, я устал быть женатым холостяком»? «Очкарик, меня просто переклинило»?
«Я не изменяю своим женщинам, Йени. тем более не стал бы изменять жене, я просто сорвался»?
Ни один вариант не кажется подходящим.
Очкарик держит руку над раковиной и с каким–то «тихим» лицом поливает порезы из пластиковой бутылочки с хлоргексидином. Слышит шаги, поворачивает голову в мою сторону, и я останавливаюсь в пороге, приваливаясь плечом о дверной косяк.
У нее расширены зрачки, но взгляд какой–то осмысленный, ясный.
— Ты снова «закинулась»? — Понимаю, что после увиденного глупо предъявлять какие–то претензии и упрекать невыполненным обещанием, но даже если она сейчас разобьет что–то об мою голову — вообще срать. — Ты гробишь свое здоровье, Очкарик. Ты это понимаешь? Осознаешь? Ты превращаешь себя в овощ.
Она продолжает смотреть в упор, кажется вообще забыв, что продолжает лить на рану антисептик.
— Ты обещала, — напоминаю о ее словах в день, когда улетал из Москвы. Мысленно готовлюсь, что вот сейчас меня польют дерьмом с ног до головы. Услышу, что козлина. Предатель. Хуевый муж. Вообще не муж!
Даже защищаться не буду, вручу ей пачку белых салфеток в знак капитуляции.
И успокоюсь, наконец.
Потому что хоть тогда в наших отношениях появится что–то понятно и простое. Предсказуемое.
Очкарик отставляет бутылочку, берет бинт и идет ко мне.
— Помоги, пожалуйста. — Улыбается виновато, как будто только ей на всем белом свете не дано второй пары рук, чтобы перебинтовать ладонь. — Он последний в аптечке. Надо бы еще купить. И еще «Пантенол». И что–то от головной боли. У тебя самая неприспособленная на случай зомби апокалипсиса аптечка, майор.
Я мысленно сую пачку белых салфеток обратно в карман.
Ну–ну, Антон, а с хуя ли ты думал, что хотя бы здесь обломится?
Глава шестнадцатая: Антон
Она послушно дает усадить себя на стул, закатать мокрый рукав свитера.
Присаживаюсь рядом на корточки, вспоминаю, как мать учила обращаться с бинтом и начинаю медленно обматывать ее ладонь через палец.
— Мне было очень страшно, — где–то у меня над головой тихонько говорит Очкарик.
— Вернулась домой, а там так… пусто.
— Ты ведь жила до этого одна: в квартире здесь, в Москве почти два месяца.
— Да, да… — Выдыхает. — Я не знаю, как объяснить. Это совсем другое. Можно быть не одиноким даже наедине с собой. Потому что знаешь, что кто–то о тебе думает. Ждет. Я… Слишком много всего придумала.
