Автор
Встреча с Антоном на свадьбе бывших создала нечто большее. Между героиней и Антоном возникло сложное чувство комфорта и удобства, которое скрывало невысказанные желания. Теперь их непростая история разворачивается в напряжении между желанием свободы и привязанностью.
Может, мне показалось, что я произнесла это вслух?
— Я не буду влезать в ваши отношения, Йен, потому что Антона все равно не перебудить, а он почему–то хочет продолжать ваши… отношения. — Она не скрывает, что намеренно не использует слово «брак», но…
Она замолкает, привлеченная собачьим лаем и звуком приминающего снег автомобиля.
Вот теперь овчарки узнали хозяина. Почти вижу, как виляют хвостами и прыгают вокруг, пока Антон строит брутального мужчину и пытается отделаться от их слишком бурных проявлений чувств.
Мы синхронно поворачиваем головы в сторону окна, а потом опять смотрим друг на друга.
— Он никогда не был милым и нежным, Йен. И ты выбрала не того мужчину, чтобы вытирал тебе нос и менял носовые платки. Тебе не шестнадцать, чтобы не понимать элементарных вещей. Поэтому я скажу тебе то, что уже сказала ему: иногда лучше безболезненно порвать нитку вначале, чем по живому резать ножницами огромный шарф. Надеюсь, мы друг друга поняли? И очень хочу верить, что ты, как девушка разумная, не примешь эти слова лично на свой счет. Я бы сказала это любой другой женщине, которая бы, став женой моего сына, решала свои проблемы, а не занималась семьей и мужем.
То ли я слишком торможу с ответом, то ли свекрови он не нужен, но она спускается вниз в полной тишине.
А мне нужна пауза, чтобы взять себя в руки и побороть приступ паники.
Не хочу, чтобы Антон видел меня такой разболтанной и нестабильной, как бутылка газировки.
На счет до трех — глубокий вдох «животом». Наверное, моя мать тоже попыталась бы меня защитить.
На счет до четырех — задержать дыхание. Если бы я была матерью, возможно, я поступила бы так же, если бы кто–то не давал моему ребенку то, что я бы хотела, чтобы он получил.
На счет до трех — выдох тонкой струйкой через рот. Мне не на что обижаться, потому что я заслужила каждое слово упрека.
Когда слова превращаются в мантру, я понемногу прихожу в себя. Слышу, как Антон зовет меня по имени и, потерев себя за мочки ушей, натягиваю счастливую улыбку.
Спускаюсь вниз. Муж и свекровь что–то весело обсуждают. Антон замечает меня, делает шаг в сторону лестницы, но я успеваю проскочить на кухню до того, как он дотрагивается до меня хоть пальцем.
Тошнота сводит горло.
Не хочу, чтобы дотрагивался до меня. Даже смотрел или дышал в мою сторону.
— Йени? — вопросительно в спину.
— Ужин… Я не успела, извини. Ты не предупредил, что приедешь раньше. Все будет готово через пол часа.
Я делаю вид, что ничего не вижу и ничего не слышу.
