В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
— Я здесь пленница?
— А как же «доброе утро»?
— В задницу твое доброе утро! Я есть хочу, мне Диану нужно покормить, помыть, и, кстати, я это сделаю в твоей ванной. Хоть раз малышка в нормальных условиях помоется. Только попробуй меня здесь удерживать! — снова сузила Люба глаза.
— Корми, мой Диану, делай что хочешь. У меня даже детские уточки и всякая дребедень игрушечная для ванны есть. И в плену я тебя держать не стану.
— У тебя ребенок появился?
— Нет. Племянница. Брат у меня жил пару недель с дочкой, пока у него ремонт был, отсюда и игрушки.
— Мне не интересно это, — задрала Люба нос, по которому я тут же и щелкнул.
— Ну ты и грымза с утра, оказывается."
"— А ты с утра воняешь, — Люба повела носом, и ткнула пальчиком в мокрое пятно на футболке.
— Это спорт, детка. Я в душ, приготовь нам завтрак, — вышел из кухни, и направился в ванную.
Я практически уверен в том, что Люба приготовит мне не завтрак, а средний палец покажет. Так и оказалось — сидит над чашкой кофе, рядом бутерброды на блюдце, и смотрит с насмешкой.
— Ладно, сам приготовлю, — развернулся к холодильнику, из которого достал яйца и бекон. — Тебе два или три пожарить?
— Два. Только сопли сними с яиц.
Люба и не подумала отказаться. Все же, наглая она дико — мне-то бутерброд пожалела. Характер показывает как обычно.
— Сопли?
— Ну эту мерзость сопливую. Белок, — скривилась Люба. — Терпеть не могу: пожарят яичницу, а сверху сопли. Фу.
— Подойдешь, и снимешь.
Думал, сейчас она меня пошлет, но нет.
Завтракали мы в тишине, затем Люба пошла будить свою сестру, а я достал игрушки Алисы, и принес их в ванную. Думал, будут мыться минут десять, но это растянулось практически на час. Жесть! Подходил к двери, прислушивался к веселым взвизгам и смеху, но поторопить их не решался. Наконец, вышли обе: раскрасневшаяся Люба с тюрбаном на голове, и малявка.
— Всегда интересно было, как вы так волосы в полотенце скручиваете. Привет, принцесса, — провел пальцем по щеке малышки, и та улыбнулась мне.
А старшая снова нахмурилась. От Любы улыбок не дождешься.
— Морщины появятся, не хмурься.
— От улыбок тоже морщины. И носогубка, — парировала она. — А насчет полотенца — отрасти волосы, и я научу тебя как их сушить после душа. Торжественно в этом клянусь.
