В телефоне раздался последний звонок, Андрей торопливо выскочил на улицу за зарядным устройством. При входе в офис услышал странные возмущения Любы – его давнего приятеля, теперь уже подозреваемой в несуществующих преступлениях. Опоздание и недовольство делают атмосферу офиса напряженной и ожиданием, словно все знают тайну Любы....
Признаться, я был уверен, что вы как все разучите несколько фраз про пение Марии Каллас, или про смешение цветов на картинах Ван Гога. А вы удивили.
Это я умею. Помню, как Серый скопил деньжат, и потащил меня в ресторан, где мы заказали устрицы, и еще какие-то деликатесы. Устрицы по вкусу оказались как сопли. Деликатесы я ела не дыша при этом, чтобы не стошнило. Лучше бы мы в пиццерию сходили, ей Богу.
— Чем же вы увлекаетесь? Поделитесь со мной, Любовь, — мужчина мягко накрыл мою ладонь своей, и я еле сдержалась, чтобы не вырвать у него свою руку.
Кожа у него приятная, теплая, не потная, но… не то. Я привыкла к ощущению других рук на себе — более грубых, чуть шершавых. И к парфюму с горчинкой, как у Руса, а не к этому хвойному лесу, которым прёт от Алексея.
— Я… я хочу стать медиком. Не в поликлинике работать, а в больнице. В хирургии. Наверное, кардиохирургом, — призналась я. — А насчет искусства я немного приврала. Нет-нет, всё так, но кое-что я люблю.
— Что же?
— Поэзию.
— Есенина?
— У Есенина я люблю только «Шаганэ», — пожала я плечами.
— Крикнул ворон «никогда!» — процитировал мужчина, и я кивнула.
Помню, как прочитала этот стих, и несколько дней под впечатлением была. Очень уж он… тёмный.
— А русскую литературу?"
"— Предпочитаю южноамериканскую готику. Но я мало читала. Времени особо не было. Разве что на стихи. Сначала я так память тренировала в школе, нам давали на выбор заучивать стихотворения, и я всегда выбирала самые длинные.
Сказала, и выдохнула. Если про любимую кухню скажет, тоже честно признаюсь, что люблю красный и, особенно, зеленый борщ, пиццу и сочную шаурму.
Мужчина смотрит на меня без похоти. Как романтично-влюбленный. А я себя чувствую не в своей тарелке. В тарелке… черт, именно в тарелке я себя и чувствую, разрезаемая ментальным скальпелем.
Какого черта он затеял? Увидел бы вживую, отослал бы, и хватит. Пришла, раздвинула ноги, ушла. К чему это всё?
— Уверен, вы будете замечательным хирургом. Надеюсь, ваша мечта исполнится.
— Спасибо, — немного растерянно отозвалась я. — А вы чем увлекаетесь?
— Ничем.
