Автор
Ты мое худшее отражение — когда хочется спрятаться под полога, но приходится выступать перед сверкающими тусовками. В актовом зале стены словно сияют ожиданием, а сердце начинает бешенствовать в груди, когда ты знаешь — у тебя нет выбора.
Но проблемы неожиданно возникают там, где я их совершенно не ждала.
– Истомина, ваше эссе никуда не годится, – небрежно бросает мне Магда Валерьевна, и в глазах у нее сияет плохо сдерживаемое злорадство. – Я ставлю вам незачет и недопуск к экзамену.
– Но почему? Вы же сами его приняли неделю назад и сказали, что там все в поря…
– Истомина, вы сейчас обвиняете меня в том, что я вру?! – моментально повышает она голос, и я испуганно мотаю головой.
– Я переделаю, – обещаю я. – Скажите, что не так, и я переделаю.
– Срок сдачи эссе уже вышел, – отбривает Магда Валерьевна. – Так что к экзамену в летнюю сессию вы не допускаетесь.
– Но… но это же несправедливо, – вырывается у меня. – Вы не можете!
– Решайте этот вопрос с директором, – роняет она неохотно. – Если он позволит, я, так и быть, закрою глаза на ваши долги.
Я кусаю губы, пытаясь не заплакать.
А вот и приветы от директора. Зря я надеялась, что он не станет ничего делать.
На английском меня вызывают перед всей аудиторией и долго гоняют по всем темам, а затем обидно резюмируют, что мой уровень знаний не соответствует даже первому курсу, не то что второму.
– Что, Истомина, все мозги растеряла, пока с Громовым трахалась?
Я не вижу смысла отвечать. Поэтому просто молча прохожу мимо.
От третьей пары я не ожидаю ничего хорошего, но Вадим Семенович, как ни странно, ведет себя так, как и всегда: скучно и монотонно рассказывает очередную тему, расхаживая из стороны в сторону.
К которому меня обещали не допустить. Вернее, допустить только после разговора с директором, но к нему я ни за что не пойду.
Или лучше все же пойти?
Я стою посреди коридора, тупо замерев посреди огибающей меня со всех сторон толпы студентов, и не понимаю. Абсолютно не понимаю, что мне сейчас делать.
Мысль попросить помощи у Зака вспыхивает в голове автоматически, но я ее прогоняю с особой яростью. Я больше в жизни у него ничего не попрошу! Никогда! Ни за что!
Может, поговорить тогда с мамой? Нет, не то чтобы она могла мне помочь, но… Но я должна ей хотя бы рассказать про случившееся.
Я ищу маму в столовой, на кафедре и в аудитории, где у нее должна быть следующая пара, но ее нет нигде.
