Автор
Ты мое худшее отражение — когда хочется спрятаться под полога, но приходится выступать перед сверкающими тусовками. В актовом зале стены словно сияют ожиданием, а сердце начинает бешенствовать в груди, когда ты знаешь — у тебя нет выбора.
Папа сказал, что они поговорят, выгнал меня, закрыл дверь на ключ и… – она глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться, и я вдруг понимаю, что она нервничает. В обычно равнодушных глазах сейчас видна растерянность, а губы у нее некрасиво подрагивают. Но почему-то от этого она внезапно кажется живой и даже симпатичной.
Нормальной.
У меня не входит в голову то, что она говорит.
Лия. Кабинет. Директор. На ключ.
Ничего не понимаю, но предчувствие мерзкое. У меня все внутри ощетинивается, а инстинкты поднимают голову.
– И что? – резко спрашиваю я. – Ты ушла?
Она отводит глаза.
– Не ушла. Осталась в коридоре. И мне показалось… мне показалось, что я слышала, как она кричала. Я не знаю… Может, это не так?
Она смотрит на меня отчаянно и жалобно одновременно.
– Я даже не знаю. Я хотела постучаться, но… Как-то…Давай вместе туда пойдем. Или нет, лучше ты один сходи. Мне все это… не очень нравится. Но я не знаю… Все же должно быть нормально, да?
Жанна будто ищет у меня подтверждения, что ее отец не делает там ничего плохого.
– Ты идешь?
Я понимаю, что уже иду размашистыми шагами в сторону его кабинета, почти бегу, а Жанна волочится со мной рядом, тормозя мое движение.
– Нет, – она останавливается. – Слушай. Я не пойду. Ты…
Я не дослушиваю. И даже не отвечаю ей, нет смысла. Я бегу. Бегу к кабинету директора через один коридор и две лестницы.
Я не думаю. Ни о чем не думаю.
Мне просто надо успеть.
Пока я бегу, на ходу набираю номер Лии. Звонок идет, но ответа нет. Плохой знак. Очень плохой.
Я подлетаю к двери приемной и со всей силы дергаю ее на себя. Заперто. Реально заперто. Жанка не врала. Удивительно, что у нее в кои-то веки проснулась совесть.
– Откройте! – ору я, все еще надеясь, что она ошиблась. И что сейчас мне откроют и там не будет ничего страшного. Ничего такого, от чего у меня внутренности разъедает кислотой, а в голове мутится от ужаса.
Я несколько раз ударяю по двери кулаком, но когда не вижу никакой реакции, понимаю, что мне просто не оставили другого выхода.
Все на парах, в коридоре никого нет, и это сейчас мне на руку.
– Лия! – на всякий случай ору я прямо в дверь. Но в ответ ни звука.
Тогда я просто отхожу чуть в сторону, упираюсь для устойчивости в стену и бью со всей силы ногой по тому месту, где замок. Это громко. И в полной тишине звучит еще громче. Я примериваюсь для следующего удара.
