Автор
Ты мое худшее отражение — когда хочется спрятаться под полога, но приходится выступать перед сверкающими тусовками. В актовом зале стены словно сияют ожиданием, а сердце начинает бешенствовать в груди, когда ты знаешь — у тебя нет выбора.
Зак нависает надо мной, гладит меня по лицу, перебирает волосы, и в его взгляде столько восхищения, столько страстного любования, что мне снова хочется плакать.
Его рука ныряет ко мне под тонкую маечку, привычно и сладко ложась на ноющую в ожидании ласки грудь, но тут вдруг громко и пронзительно звонят в дверь.
– Это Дэннис, – зачем-то говорю я.
– Шварц, – кивает Зак, еще раз целует, ласково касаясь губами губ, и со вздохом садится, опираясь спиной на стенку и подтягивая меня к себе под бок. – Надо домой ехать.
– И куда ты потом поедешь? – с затаенным страхом спрашиваю я, ужасно боясь, что он скажет, будто улетит завтра на край света.
– Никуда, – Зак усмехается и целует меня в лоб. – Квартиру сниму, наверное.
– Ты ведь знаешь, что можешь жить здесь, да? Со мной?
– Вот твоя мама капец как обрадуется.
– Ну… не очень скорее всего, – признаю я. – А если нам вместе снять квартиру? Пополам? Я все равно доучиваться не буду, так что могу пойти работать. Моя подружка Таня работает в цветочном магазине, там вроде неплохо платят.
– Солнце мое, – вздыхает Зак, и у меня аж сердце екает, так я соскучилась по этому обращению. – Ну какой нахер цветочный магазин? Ты у меня талантливая, тебе надо идти дальше по этой своей художественной теме. С работой я разберусь.
Его губы кривятся в горькой усмешке.
– Правда, не то чтобы я много что умею. Да и знаю только то, что касается нашей корпорации. Но могу, наверное, пойти к Горчакову в НДК. Он меня точно возьмет, чисто чтобы отцу досадить.
– Мы что-нибудь придумаем, – обещаю я. – Правда! Можно и очень скромно жить, дело ведь не в деньгах.
Зак мотает головой.
– Нет, – категорично говорит он. – Так не пойдет. У тебя должно быть все самое лучшее.
– Почему?
– Потому что я так хочу.
Я вздыхаю, не зная, что ему сказать, и просто обнимаю, прижимаюсь щекой к груди и дышу его мужским терпким запахом. Самым родным на свете.
Я не знаю, сколько проходит времени, когда в нашу дверь осторожно стучатся.
– Дети, – зовет мама. – Вы чай с пирогом будете?
Я смотрю на Зака. Он кивает.
– Будем! – кричу я.
Мы вместе, держась за руки, идем на кухню, а там уже, конечно, сидит Дэннис. Необычно серьезный, даже без этой своей европейской улыбки.
– Спасибо, – говорит он Заку и крепко сжимает его руку. – Мне тут Оля рассказала, и я… Спасибо. Мы потом еще поговорим, да? Если нужны адвокаты, у меня есть. Найдем.
