Автор
Ты мое худшее отражение — когда хочется спрятаться под полога, но приходится выступать перед сверкающими тусовками. В актовом зале стены словно сияют ожиданием, а сердце начинает бешенствовать в груди, когда ты знаешь — у тебя нет выбора.
Пальцы осторожно касаются чувствительной обожженной кожи, и от прохладного крема так приятно, что я не удерживаюсь от короткого полустона-полувздоха.
– Лия, – почти рычит Зак. – Блядство, я ведь не железный!
Зелень его глаз почти полностью исчезла, поглощенная чернотой зрачка. И в этой темноте я вижу пламя, вижу опасность, вижу… желание?
– Тебе нравится? – растерянно шепчу я. – Я…нравлюсь тебе?
– Ты еще спрашиваешь? – хрипло шепчет он.
Его пальцы, закончив с лечением ожога, нагло спускаются ниже и проводят по краю лифчика, слегка забираясь под кромку ткани.
И Зак низко рычит мне в ответ.
– Хочу разложить тебя прямо здесь и облизать, – жарко выдыхает он. – Облизать твою охуенную грудь, которую ты от меня так долго прятала.
С этими словами он накрывает губами мой сосок, прямо через ткань, и от этого влажного неприличного невозможного прикосновения у меня в мозгу происходит короткое замыкание.
Глава 13. Когда находишь сокровище
Зак
Никогда не ловил кайфа от неопытных зажатых девчонок, предпочитая тех, кто не будет стесняться и умеет и в рот брать, и ноги раздвигать, но, кажется, моя система дала сбой. С этой… куклой? Нет, язык уже не поворачивается назвать ее «кукла», несмотря на ее миленький ротик бантиком и огромные распахнутые глаза.
Слишком она живая и настоящая для этого слова.
Лия.
Имя у нее странное, неясное, непривычное, и сама она такая же. Непривычная. Непредсказуемая. То строгая, как училка, то яркая и живая, как пламя. То смотрит на меня голодными глазами, то чопорно поджимает губы.
Блядь, эти губы… Это что-то невероятное. Как и ее свежий сладкий рот, в который так офигительно погружать язык, вылизывать нежное небо, прикусывать податливые мягкие губы и кайфовать от того, как она дрожит в моих руках, неумело отвечая на поцелуй.
Лия – мой приятный бонус к тому, что теперь у меня есть отличная защита от Жанны с ее мудаком-папашей и вообще от всех баб, которые меня уже прилично подзаебали своей навязчивостью.
И если сначала я вообще об этом не думал, то теперь… теперь меня не оставляет мысль о том, что это удовольствие может быть больше, ярче, глубже… может быть взаимным.
