Автор
Ты мое худшее отражение — когда хочется спрятаться под полога, но приходится выступать перед сверкающими тусовками. В актовом зале стены словно сияют ожиданием, а сердце начинает бешенствовать в груди, когда ты знаешь — у тебя нет выбора.
Наверное, эта девушка – какая-то фея, потому что все, что она мне принесла, как по волшебству превращает меня в красавицу!
И шелковая блузка, и струящееся платье, и модные плотные футболки с V-образным вырезом, и кашемировый свитер…
Зак уже ничего не говорит, он просто смотрит так же, как в машине, за секунду до того, как подмял меня под себя, и внутри у меня пробегает дрожь то ли от страха, то ли от возбуждения.
– Вот под эту блузку лучше другой бюстгальтер подобрать, – тактично говорит девушка, когда я поправляю широкую лямку своего хлопкового лифчика, которая видна в вырезе.
– Хотим, – низким, будто охрипшим голосом перебивает ее Зак. – Покажите модели.
– Конечно, – она мягко и чуть насмешливо улыбается ему. – Пойдемте со мной. А вы, – обращается она ко мне, – можете пройти в кабинку, я вам сейчас все принесу.
Я нетвердым шагом возвращаюсь в примерочную и, глядя на себя в зеркало, медленно расстегиваю пуговицы на блузке.
Это кажется каким-то сном.
Может, поэтому я не вскрикиваю, когда в мою кабинку вдруг заходит Зак, бросает на банкетку ворох чего-то кружевного и встает у меня за спиной. Он будто продолжение моего сна, и я молчу, когда его руки медленно гладят мою шею, а потом спускаются ниже и продолжают расстегивать пуговицы блузки.
– Тут же люди, – напряженно шепчу я, хотя кроме нас и девушки-консультанта в огромном магазине никого.
– Мы тихо, – почти беззвучно выдыхает он и расстегивает крючки лифчика, а потом снимает его с меня. Я смотрю в зеркало – его большие смуглые ладони невероятно смотрятся на моей бледной коже. А когда большие пальцы осторожно задевают соски, торчащие от возбуждения и прохладного воздуха, я не удерживаюсь и слабо вскрикиваю, потому что по телу словно электрический ток пускают.
– Шшш, солнце мое, потише, – одна рука Зака оказывается у моих губ и я послушно прикусываю ребро его ладони, чтобы не шуметь.
А он гладит меня, продолжая шептать на ухо:
– Ты такая горячая, такая чувствительная девочка, что мне крышу рвет.
