Автор
В темноте улочки, где лишь звёзды и тихий городской шепот — это "Ты - моя ошибка". Ульяна прячется за обворожительной маской красоты, но её сердце покрыто шрамами от прошлого. Книга рассказывает о девушке, ставшей своей собственной ошибкой, влюбляющейся в мужчину, который сам себе не доверяет....
Потом, наконец, поворачивается в мою сторону. Наши коленки соприкасаются, и меня прошибает током от столь внезапной близости.
– А в какой можно?
– В любой.
– А в какой из них бывают твоих девицы, которые тают от стихоплетства? – она тянется к бутылке и опять наливает. Я не спешу останавливать, вполне возможно, станет сговорчивей, а может ей полегчает.
– Ревнуешь? – в моем голосе нет игривости, только обреченная грусть. Снежинка, с которой я переспал в первую встречу, словно тает. И это убивает, сам не знаю почему.
"– Наверное, – губ Ульяны касается вымученная улыбка. Меня ломает смотреть на нее такую. Вот же урод! Как можно было сотворить… Вены набухают от нахлынувшего адреналина, ярости. Мне хочется подскочить и бежать на поиски той твари, мне хочется сделать нечто ужасное с этим человеком. И я обязательно сделаю. Сотру ухмылку с его лица.
– Никита, – тихо зовет Ульяна.
– Что?
– Я сбежала. Ты ведь об этом думаешь? – ее тонкие пальцы сжимают прозрачный стакан с виски. Снежинка вытягивает шею, чуть отклоняется назад, засматриваясь на люстру на потолке.
– Это был твой бывший? – прямо говорю слова, которые крутятся на языке. Я не привык быть нежным и мягким. Подбирать правильные фразы. Хотя может в этой ситуации стоило бы вести себя иначе.
– Нет. Мой отчим.
– Что? – горло сводит спазм. Черт. Лучше бы это был бывший, а не человек, который постоянно рядом, строит видимость родителя, опекает, в то время как в штанах у него зреет злокачественная опухоль.
Ульяна опускает голову и переводит на меня взгляд.
– Мне кажется он был под чем-то. Кто-то пришел, то ли мама, то ли… если бы никто не пришел, я бы не сидела у тебя. Слушай, – она резко наклоняется, и касается ледяными пальцами моей руки. Очередной прострел. Я нервно сглатываю, хочу отвернуться, но не могу. Ульяна смотрит слишком пристально, будто пытается вытащить мою душу, будто мы с ней вдвоем стоим на одной балке, которая покрыта множествами трещин.
– Скажи, Никита, я, что… у меня, что на лице написано «тра*ни меня»?
– Типа того, – вырываю руку, откидываясь на спинку стула. Мой взгляд заостряет внимание на том, чем не надо было. Она что сняла лифчик? Майка на груди слишком облегает, выделяет бугорки. Отвожу глаза, нервно прикусывая нижнюю губу.
Твою мать.
О чем я думаю в такой ситуации? Совсем поехал что ли.
