В темном кабинете юристов девушка случайно оказывается между закрытой дверью и брошенным кофе. Она падает на пол, прикрывшись руками. Высокий мужчина осторожно поднимается, ожидая реакции незнакомки, а она только теперь замечает его мрачную улыбку и холодный взгляд.
Слышится громкий хлопок дверью, я быстро ныряю в туфли и накидываю тонкий халатик.
– Что так поздно? Вы вышли из ресторана два часа назад? – прилетает вопрос, стоило мне зайти в гостиную.
Герман сидит ко мне спиной на краю журнального стола. Он скидывает пиджак прямо под ноги и, наступив на пятку, снимает обувь. У него не выходит с первого раза и со второго, ругаясь, наклоняется, помогает себе руками.
– Мы гуляли по торговому центру. – Я все еще надеюсь, что вечер не испорчен. – Танюша весь вечер пила за твое здоровье и просила передать «спасибо».
– Теперь понятно, кто выжрал три бутылки шампанского. – В голосе слышится злость.
– Гер, все хорошо? – я первый раз вижу его настолько раздраженным. – Хочешь, я заварю тебе чай?
Он продолжает молча растирать лицо руками. Но стоило мне сделать шаг по каменному полу, как мужчина резко оборачивается и поднимается.
– Что на тебе?
– Твой подарок, – я стараюсь идти плавно, раскачивая бедрами.
Сильные пальцы ловко справляются с пояском.
– Дай угадаю. Танюша посоветовала этот шлюхастый наряд. – Он не спрашивает, а утверждает.
– Я думала, тебе понравится.
– А что мне должно здесь понравиться? Женя, ты похожа на проститутку. Хотя чего еще следовало ожидать от твоих подруг? Одна – разведенка. Вторая настолько наивна, что ее можно принять за идиотку, и предводительница этого трио – шалашовка Таня.
Он и раньше не очень лестно отзывался о моих подругах, но сегодня первый раз позволил себе подобные выражения. Но слова не идут ни в какое сравнение с его выражением лица. Презрение, помноженное на пренебрежение.
– Они мои подруги, Гер. Я не позволю говорить про них в подобном тоне.
– После свадьбы тебе придется свести ваше общение на нет, – сообщает в он ультимативной форме.
– И не подумаю. Тебе не нравилась моя работа – я ушла.
– Против матери я не имею ничего против.
– Хоть на этом спасибо, – огрызаюсь я, а сама снимаю туфли. Сюрприз явно удался.
– Не дерзи. – Он подходит ко мне вплотную, склонившись, шепчет в губы: – Если бы я хотел проститутку, то просто вызвал. Поэтому сними это уродство и, будь добра, выбрось. Туфли можешь оставить.
– Ты пил? – Запах алкоголя удивляет больше произнесенных слов.
